Navigation – Plan du site

«На разные чины разделяя свой народ…»

Законодательное закрепление сословного статуса русского дворянства в середине XVIII века
« En divisant leur peuple en différents ordres… »: la fixation constitutive du statut de l’ordre nobiliaire en Russie au milieu du xviiie siècle
“Dividing their people into different estates…”: Legal fixation of the Russian nobility’s estate status in the mid-eighteenth century
Сергей В. Польской
p. 303-328

Résumés

Résumé
Cet article étudie la construction des catégories sociales par les membres de la Commission législative (1754-1766) à travers l’exemple des projets de droits et privilèges de la noblesse russe. Les réformateurs nobles ont tâché de créer un État bien policé avec la primauté de la noblesse dans leurs projets. Dans les années 1750, la noblesse russe éclairée a utilisé le concept de monarchie tempérée de Montesquieu pour réfuter l’assertion de la nature despotique du système politique russe et pour justifier l’autorisation législative du statut privilégié de la noblesse. Une description détaillée des droits et libertés de la noblesse et des marchands est apparue dans les projets de la Commission législative élisabéthaine pour la première fois dans l’histoire russe. Cela a pour cause le développement des idées politiques de l’élite aristocratique au milieu du xviiie siècle, et indique une familiarité parmi la noblesse avec les théories politiques européennes ainsi bien qu’une prise de conscience profonde de ses intérêts sociaux exprimés en termes et concepts occidentalisés.

Haut de page

Texte intégral

  • 1 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. 1, л. 282.

Во всех благоучрежденных государствах премудрые правители, на разные чины разделяя свой народ, не без притчины первое место благородному дворянству определили(Проект нового Уложения. Ч. III. Гл. 22. 1762 г.)1

  • 2 Наиболее значимые исследования по истории Уложенной комиссии 1754-1766 гг.: В.Н. Латкин, Законодате (...)

1Первая попытка законодательного описания российского социума как системы сословий была предпринята в середине XVIII века в ходе работы над составлением нового свода законов елизаветинской Уложенной комиссией (1754-1766 гг.)2. В центре внимания членов комиссии оказалось осмысление дворянства как единого сословия, описание и утверждение его прав, а также вопрос о его взаимоотношении с самодержавной властью. При этом в подходе комиссии к сословному вопросу заметна значительная эволюция: от унаследованного из московской традиции перечисления многочисленных «чинов» и «состояний», выделяемых на основе разнообразных принципов, к представлению о «чинах» и «состояниях» как крупных социальных группах в духе états или Stände. Работа комиссии не увенчалась публикацией нового кодекса, однако некоторые идеи ее членов оказались созвучны принципам, нашедшим выражение в манифесте императора Петра Федоровича о вольности дворянской 1762 г. – основополагающем документе для истории законодательного оформления дворянского сословия в России, генеалогия и авторство которого до сих пор остаются спорными. В настоящей статье мы изучим последовательные редакции посвященных сословиям частей проекта Уложения, а также проекты Манифеста о вольности дворянской, во взаимосвязанных контекстах интеллектуальной жизни дворянской элиты и политической борьбы придворных группировок.

«О состоянии подданных вообще»

  • 3 Цит. по: Рубинштейн, Уложенная Комиссия 1754-1766 гг., с. 220.
  • 4 ПСЗ, собр. I, т. XIV, № 10283.
  • 5 П.П. Пекарский, История Императорской академии наук в Петербурге, т. 1, СПб., 1870, с. 684.
  • 6 ПСЗ, собр. I, т. XIV, 10.283, Стлб. 204-206.

2На заседании Сената 11 марта 1754 года в присутствии императрицы Елизаветы Петровны граф Петр Иванович Шувалов поднял вопрос о составлении нового Уложения. Выслушав сенатора, дочь Петра Великого «изволила рассуждать» и вынесла решение о срочной необходимости «перед протчими делами сочинить ясные законы и в том начало положить»3. 25 июля 1754 года она подписала протокол, а двумя днями позже Сенат вынес решение о формировании Уложенной комиссии и утвердил ее состав. Еще через месяц состоялся сенатский указ «О сочинении по судебным местам проэктов Уложения, по плану прилагаемому»4; план был составлен «законниками» Штрубе и Эмме5. Предполагалось, что «новое Уложение имеет разделено быть на четыре части»: первая часть «содержит в себе все то, что надлежит до суда», вторая – «гласит о таких правах, которыя подданным в Государстве, по разному их состоянию, персонально принадлежат», третья – «содержит в себе все то, что до движимого и не движимого имения и до разделения оного принадлежит», и наконец, четвертая часть «показывает, каким порядком и в каких случаях розыск и пытки производить»6.

  • 7 В состав комиссии в 1754-60 гг. Входили : генерал-рекетмейстер И.И. Дивов, действительный тайный со (...)
  • 8 См. : М.М. Щербатов, О повреждении нравов в России : подлинный авторский текст //«О повреждении нра (...)
  • 9 Он писал о них в своих мемуарах: «Ces deux Magistrats consommés dans la science des loix travailloi (...)

3Членами комиссии стали чиновники центральных государственных учреждений7. В декабре 1754 года к ним присоединился советник Главной межевой канцелярии и будущий обер-прокурор Сената (с декабря 1755 года) А.И. Глебов. «Креатура» П.И. Шувалова, Глебов фактически руководил работой Уложенной комиссии. Мнения современников о членах комиссии разделились. Так, М.М. Щербатов характеризовал их как людей умных и разбирающихся в законах, но безнравственных и коррумпированных8, тогда как И.-Б. Шерер с большим уважением отзывался об Эмме и Штрубе9.

  • 10 Рубинштейн, Указ. соч., c. 223.
  • 11 Щербатов, Указ. соч., c. 111. Впрочем, косвенное подтверждение версии Щербатова, можно обнаружить, (...)

410 апреля 1755 года Уложенная комиссия внесла в Сенат «для рассмотрения и конфирмации» готовый проект двух частей: судной и криминальной. М.М. Щербатов отчасти лукавил, когда писал, что проект Уложения был подан императрице «без чтения сенатом и других государственных чинов». Представители «чинов», т.е. сословий, действительно не приглашались в 1755 году для консультаций, однако Сенат рассматривал проект почти на каждом заседании, после чего он и был представлен императрице 25 июля 1755 года10. По неизвестной причине, Елизавета Петровна не утвердила проект. При дворе полагали, что «уже готова была сия добросердечная государыня не читая подписать; перебирая листы, вдруг попала на главу пыток, взглянула на нее, ужаснулась тиранству и, не подписав, велела переделать»11.

  • 12 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. 1, л. 1-2.
  • 13 Среди терминов, наиболее часто употребляемых по отношению к социальным группам в проекте нового Уло (...)

5К началу 1760 года комиссия окончила работу над первой редакцией III части Уложения «О состоянии подданных вообще». Сюда вошли главы о религиозных вероисповеданиях, опекунстве и незаконнорожденных, а также две главы о сословных отношениях: глава 18-я «о власти дворянской, архиерейской и протчих духовных чинов, и фабрикантов над людьми и крестьяны» и глава 19-я «о посацких и о расписании их по гильдиям и цехам»12. Подчеркнем, что шуваловская комиссия, констатировав традиционное разделение подданных на группы («чины» и «состояния»13) по ряду критериев, не предприняла попытки определить их права:

  • 14 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. 1, л. 3-3об.

все подданные в Российском Государстве по разсуждению разнствуют друг от друга различным своим состоянием, а различное их состояние произходит от различия веры, полу, лет рождения, разуму и чинов <…> разделяютца оные подданные на православных и иноверцов, на родителей и детей, на мужеской и женской пол <…> на дворян, купцов и разных крестьян и в вечном подданстве нашем состоящие и на приезжих всякого чина и достоинства вольных людей <…> а все оные подлежат по различному их состоянию приличным правам14.

  • 15 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. 1, л. 106.

6Лишь в главе 18 утверждается «полная власть» дворянства над «людьми и крестьяны своими»15, а в главе 19 разъясняются обязанности и привилегии купечества. В целом, данный текст свидетельствует о консерватизме взглядов и законотворческих приемов его авторов, ограничившихся изложением существующих юридических норм и произведших не полноценный кодекс, а довольно аморфный свод законов. Создается впечатление, что члены шуваловской комиссии не предприняли даже попытки структурировать свои собственные представления о категориях населения империи, довольствуясь перечислением казуальных групп: «дураков», «сирот», «иноверцев», «раскольников», «беглых», «мастеровых» и т.д. В таком подходе очевидно влияние графа Петра Шувалова – высокопоставленного «прибыльщика», привыкшего иметь дело с конкретными лицами и казусами, наделенного предметным мышлением и заинтересованного в поиске прецедентов, а не абстрактных конструкций.

«Правление Московское старается как бы свободится деспотической власти»16

  • 16 Эта фраза Монтескье («le gouvernement moscovite cherche à sortir du despotisme») в русском переводе (...)
  • 17 Трактат был опубликован сначала анонимно в 1748 г., а затем под именем автора в 1757 г. – через два (...)
  • 18 Бумаги И.И. Шувалова // Русский Архив, 1867, кн. 1, с. 83.

7Работа графа Петра Шувалова и его сотрудников над проектом Уложения протекала в атмосфере интеллектуального брожения в узких кругах европейски образованной придворной элиты, вызванного ее знакомством с критикой политического режима России Ш.Л. Монтескье. Как известно, в трактате «О духе законов» французский мыслитель отнес Россию к числу деспотических государств, на том основании, что у «московитов» отсутствовали «фундаментальные законы», определявшие права и привилегии сословий17. Можно предположить, что фаворит Елизаветы Петровны «предстатель муз» Иван Иванович Шувалов (двоюродный брат Петра Шувалова) познакомился с идеями Монтескье о России еще при жизни автора. Во всяком случае, уже в 1756 г. он, с согласия императрицы, подготовил проект манифеста в связи с работой Уложенной комиссии, в котором от имени Елизаветы утверждалось ее намерение «изыскать способы к блаженству и благополучию» своего народа путем установления «фундаментальных и непременных законов в его пользу». Иван Шувалов предлагал императрице «обещать перед Богом, как за себя, так и за наследников своих» «свято, нерушимо сохранять и содержать» фундаментальные законы. Список последних прилагался к проекту манифеста: утверждение незыблемости «греческого православного закона» и прав церкви (1-4); закрепление статуса Сената, служащих администрации, армии и флота (5-12), прав дворянства (13-15), солдат, купцов и крестьян (16)18. Хотя в наброске Шувалова подробно описаны только привилегии дворянства (ограничение службы 26 годами, запрет конфискации родовых имений и освобождение от политической казни), но само стремление утвердить права сословий явно свидетельствует о попытке автора следовать идеям Монтескье.

  • 19 Русский Архив, 1867, кн. 1, стлб. 82. По поводу датировки проектов И.И. Шувалова, см.: С.В. Польско (...)
  • 20 Большую часть библиотеки императрицы составляли книги на французском языке по политической теории и (...)
  • 21 См.: F.-D. Liechtenhan, La Russie entre en Europe : Elisabeth Ire et la succession d’Autriche (1740 (...)
  • 22 A. Vandal, Louis XV et Elisabeth de Russie : étude sur les relations de la France et de la Russie a (...)
  • 23 См.: П.П. Черкасов, Двуглавый орел и Королевские лилии : становление русско-французских отношений в (...)
  • 24 См.: Е.Ф. Шмурло, Вольтер и его книга о Петре Великом, Прага, 1929; С.А. Мезин, Взгляд из Европы: ф (...)

8В записке, сопровождавшей проект манифеста Иван Шувалов приписывал идею опубликования подобного текста самой императрице (нет оснований ему не доверять, хотя бы потому, что он обращался к самой Елизавете): «Ваше императорское величество изволили разсуждать, чтоб при исправлении законов постановить некоторые фундаментальные, которых сама польза, благополучие вашего императорского величества подданных непременными делают».19 Данное свидетельство, как и некоторые другие факты, противоречит бытующему мнению об императрице как малообразованной и легкомысленной особе. Елизавета Петровна интересовалась западными политическими сочинениями и покупала книжные новинки для своей библиотеки20. Понятие «славы государя» двигало ею не меньше, чем ее более амбициозной последовательницей, Екатериной II. Как и большинство монархов Европы, обе дамы ориентировались на идею «Славы» (La Gloire), которая ведет великих государей к историческому бессмертию через деяния во имя государства. Невозможно объяснить поведение Елизаветы Петровны, если не помнить об этом. «Дщерь Петрова» пыталась активно участвовать в делах Европы и требовала признания не только военной мощи России, но и ее цивилизованности, равной европейской21. Ради поддержания статуса России, Елизавета Петровна вовлекла ее в две общеевропейские войны22, отказывалась принимать послов, игнорировавших ее императорский титул23 и заказала самому известному писателю Европы, Вольтеру, историю своего отца24. Вполне очевидно, что утверждение Монтескье о деспотическом характере власти российского императора претило Елизавете Петровне: оно переводило Россию в статус неевропейских, нецивилизованных держав, сравнимых с Османской империей, причем личная Gloire государыни теряла свой блеск.

  • 25 О Разуме законов, Сочинение Господина Монтескюия, с. 122. (Курсив наш – С.П.). Обратите внимание, ч (...)

9Монтескье признавал, впрочем, что «московиты» не совсем безнадежны и, перечисляя их успехи на пути цивилизации, как бы указывал им путь к дальнейшему совершенствованию :25

Voyez, je vous prie, avec quelle industrie le gouvernement moscovite cherche à sortir du despotisme, qui lui est plus pesant qu’aux peuples même. On a cassé les grands corps de troupes; on a diminué les peines des crimes; on a établi des tribunaux ; on a commencé à connoître les lois ; on a instruit les peuples. Mais il y a des causes particulières, qui le ramèneront peut-être au malheur qu’il vouloit fuir (De l’esprit des lois, V, 14).

Посмотрите только, с каким старанием Российское правление ищет низвергнуть с себя иго самовластия, которое ему тягостнее, нежели самому народу. Уничтожены там многочисленные полки войск, уменьшены казни на преступников, учреждены судныя места, начали познавать законы, начали учить народ. Но беречься ему должно, что бы опять не подвергнутся в то несчастие, котораго он избегает25.

  • 26 [Strube de Pyrmont, Frederic Heinrich]. Lettres russiennes. [СПб.: тип. Aкад. Hаук,] 1760. Хотя нет (...)
  • 27 См. о нем: Пекарский, Указ.соч., т. 1, СПб., 1870, с. 671-689.
  • 28 Интересно также, что Штрубе утверждает: «L’Impératrice régnante … ayant ordonné en 1753, rédiger un (...)
  • 29 ОР РНБ, ф. 550, ОСРК Q. II,101 : Российския (или Руские) письма на французском языке изданы 1760 г. (...)

10Елизавета Петровна явно ощущала необходимость представить европейскому общественному мнению апологию российского правления. Однако, вместо того, чтобы выказать себя ученицей французского просветителя, приняв шуваловский проект манифеста о введении фундаментальных законов, императрица решила действовать иначе. Положив текст Ивана Шувалова под сукно, она, вероятно, выступила заказчиком трактата, который опроверг бы мнение Монтескье о господстве деспотизма в России. В результате в 1760 году в Академической типографии была издана книга, озаглавленная Lettres russiennes26. На титульном листе отсутствовали имя автора и место издания, однако при русском дворе все были хорошо осведомлены, что ее написал член Уложенной комиссии, чиновник коллегии Иностранных дел и бывший профессор Санкт-Петербургской Академии наук по кафедре юриспруденции – Фридрих Генрих Штрубе де Пирмонт (1704-1790)27. Вероятно, Штрубе начал писать книгу в середине 1750-х гг. (как он сам утверждает, еще при жизни Монтескье), а закончил накануне публикации28. Уже в 1761 году был сделан русский рукописный перевод сочинения Штрубе (по которому можно наблюдать усилия переводчика по передаче терминологической казуистики автора)29.

  • 30 ОР РНБ, ф. 550, ОСРК Q. II, 101, л. 3.

11По своим целям «Русские письма» предвосхитили «Антидот» Екатерины II. Обращаясь в эпистолярной форме к некоему знатному лицу, автор «разбирает» «несовершенныя известия» Монтескье. Вопреки мнению французского мыслителя, – который «всех тех людей несравненно превзошел, которые до нынешняго времени отваживались с сим страшным писателем равняться»30, – Штрубе пытался доказать, что, кроме монархии ограниченной (la Monarchie ou pouvoir limité), регулируемой фундаментальными законами, существует монархия абсолютная (la Monarchie absolue). Последняя не знает договоров между монархом и народом и, следовательно, фундаментальных законов, характерных для ограниченной монархии, однако, с другой стороны, она отличается от деспотии наличием законов и гражданских прав. Правитель абсолютной монархии есть государь «гражданской монархии» (Le Chef d’un Etat civil). Штрубе упрекает Монтескье в том, что «он четыре правительства, или четыре весьма различных способа к правлению, в одно место смешал: подлинное деспотство; монархию самовластную; насильственное правление; и варварское». Далее Штубе, сравнивая названные четыре «правления», подчеркивает, что хотя «деспотизм» и «самодержавие» сходны неограниченным характером власти, они имеют и существенное отличие:

  • 31 ОР РНБ, ф. 550, ОСРК Q. II, 101, л. 53-53об. В оригинале: «Malgré l’égalité du pouvoir, dont jouiss (...)

Деспота [sic] не взирая на общую пользу, велит себе во всем том повиноваться, что до него собственно, и до персональных его интересов касается. Принадлежащие ему рабы ничего своего не имеют; да все их стяжание, в государственной воли и власти. Гражданской Монархии Государю, покоренные народы, во всем том праведно повинуются, что к общей пользе касат[ь]ся может; а без того бы сей Монарх, не мог исполнить должностей, соединенных с его высоким достоинством: ни сохранить подданным своим того, что у них есть, или что им должно. В касающемся до собственной его пользы по тои мере самовластен; сколько сия польза, с государственным интересом нераздельна31.

  • 32 ОР РНБ, ф. 550, ОСРК Q. II, 101, л. 129.
  • 33 «Правительство Российскои империи … есть самодержавная и такая гражданская монархия, что покоренные (...)

12Разграничив, таким образом, деспотизм и «самовластную монархию», Штрубе далее доказывает, что «Россия никогда деспотственным государством не бывала, да от глубокой древности, истинными монархами управлялась»32. Эти монархи никогда не были ограничены законами – они сами являются источником права33, что, однако не мешает народам империи «подлинною гражданскою свободою наслаждаться».

13Обращаясь к положению сословий («чинов»), Штрубе оспаривает идею французского просветителя о дворянских привилегиях как фундаменте монархического «установления»:

  • 34 Lettres russiennes, Lettre Quatorzième, p. 201-202. Примечание (d). В русском переводе: «Часто помя (...)

L’A[uteur] soutient (Liv. II. Chap. I) que la Noblesse entre dans l’essence de la Monarchie, en adoptant cette maxime : « Point de Monarque, point de Noblesse : point de Noblesse, point de Monarque ». C’est apparemment dans les ouvrages de l’illustre BACON qu’il a trouvé cette réflexion. « Toute Monarchie, où il n’y a point de Noblesse, est une pure Tyrannie, comme est celle des Turcs ». Mais on ne peut douter que ce grand homme n’ait eu simplement en vûë l’Angleterre & les droits, dont la noblesse y jouît, qui sont réellement inséparable de la Constitution de ce Royaume. N’a-t-on pas vu de véritables Monarchies sans ce que nous appelons Noblesse, tout comme nous voyons actuellement cette Noblesse dans des Etats, où il n’y a point de Rois?34

  • 35 Монтескье говорит, что для монархии: «la maxime fondamentale est: point de monarque, point de noble (...)
  • 36 ОР РНБ, ф. 550, ОСРК Q. II, 101, л. 133об. Lettres russiennes, p. 220. Далее он утверждает: «Je pas (...)

14Однако отрицая утверждение Монтескье о субстанциональной связи дворянства и монархии35, Штрубе тем не менее прибегает к данному критерию для доказательства существования в России «гражданской монархии», отличной от деспотии. Говоря о правах дворянства и сословий в России, Штрубе пишет: «Российское шляхетство никогда прав своих лишено не бывало, а города и местечки сей империи преисполнены художниками, купцами, и таких разных родов и званей людьми, кои ни в дворянство, ни в церковный чин не вмещены»36.

  • 37 Заметки на книгу Струбе де Пирмонта // Сочинения императрицы Екатерины Второй на основании подлинны (...)
  • 38 Достаточно сравнить ее вывод из книги Штрубе – «Un Grand Empire comme celui de Russie se détruiroit (...)

15Слабость аргументов Штрубе вызвала удивление великой княгини Екатерины Алексеевны, внимательной читательницы «Русских писем», которая сдержанно отметила на полях книги напротив утверждения о дворянских правах: «Mais quels sont-ils?» –, а по поводу процветания русских городов, жители которых составляют «Tiers-Etat», воскликнула: «Morbleu! ce sont donc des serfs ou des affranchis ou des déserteurs»37. Впрочем, все критические замечания будущей императрицы увенчались, в конце книги, знаменитым обобщением, где она признала необходимость неограниченной монархии для России, а позже, оказавшись на русском престоле, Екатерина II использовала ряд положений Штрубе в своем «Антидоте» (1770)38.

«Каждый чин имеет особливое своему званию приличное преимущество и право»

16До 1760 г. интеллектуальное восприятие идей Монтескье российской придворной элитой не оказывало влияния на законотворчество членов Уложенной комиссии. Как было отмечено выше, попытка Ивана Шувалова спровоцировать установление фундаментальных законов – или хотя бы декларацию намерения их ввести – провалилась. Однако в 1760 г. эти процессы неожиданно сплелись в единый узел: таково было одно из непредвиденных следствий внутриполитической борьбы группировок в правительстве Елизаветы Петровны.

  • 39 К.В. Финк фон Финкенштейн, Общий отчет о русском дворе // Ф.Д. Лиштенан, Россия входит в Европу. Им (...)
  • 40 Об уточненных датах жизни Р.И. Воронцова, см.: В.Н. Алексеев, Граф Роман Воронцов // Е.Р. Дашкова, (...)

17Как известно, деятельность графа Петра Шувалова, фактического руководителя правительства на протяжении 1750-х гг., вызывала недовольство подданных, в том числе дворянства, страдавшего, как и прочие «обитатели», от косвенных налогов, введенных благодаря его «прожектам». После падения в феврале 1758 года канцлера А.П. Бестужева-Рюмина баланс сил при дворе был окончательно нарушен. Позиция шуваловской партии усилилась настолько, что Елизавета Петровна, «коя залог собственной безопасности» видела «в разъединенности своих министров»39, решила противопоставить Шуваловым клан Воронцовых и их клиентов. Среди всех должностных перестановок, для нашего сюжета наиболее важно отстранение П.И. Шувалова от дел Уложенной комиссии и назначение на это место его неумолимого политического противника, новоиспеченного сенатора Романа Илларионовича Воронцова (1717-1783)40, который был младшим братом государственного канцлера М.И. Воронцова.

  • 41 П.И. Шувалов жаловался императрице, что Р.И. Воронцов делал ему «крайния оскорблении немалое время, (...)
  • 42 К концу 1760 г. из нее выбыли А.И. Глебов, Ф. Штрубе де Пирмонт и И. Вихляев. На их места Воронцов (...)
  • 43 «Апреля 7 начата слушаться собранием в комиссии 3-я часть», причем «оныя главы слушаны в доме графа (...)
  • 44 Рубинштейн, Указ. соч., с. 227.

18Чувствуя растущий «кредит», Р.И. Воронцов не только отважился «хулить и порочить» П.И. Шувалова при дворе41, но и немедленно удалил из Уложенной комиссии всех его ставленников42. Проверив имеющиеся в комиссии материалы, Воронцов ускорил ход ее работы, и уже в апреле 1761 г. члены приступили к рассмотрению части III Уложения43. 1 марта 1761 г., ссылаясь на исторические прецеденты, комиссия приняла решение о созыве выборных от дворян и купечества для слушания проекта Уложения (П.И. Шувалов даже не задумывался о консультации с «обитателями»). Завершение работы над частью III в протоколах и журналах комиссии не отмечено. На основании косвенных данных, Н.Л. Рубинштейн датирует его осенью 1761 г.44, однако новые архивные данные свидетельствуют, что редактирование части III продолжалось в 1762 г.

  • 45 Р.И. Воронцов писал своему сыну: «Рекомендуй Андреяну Ларионовичу [Дубровскому], чтоб он потрудился (...)
  • 46 См.: D. Ransel, The Politics of Catherinian Russia : The Panin Party, New Haven ; London., 1975, p. (...)
  • 47 С.А. Порошин, Записки, служащие к истории его императорского высочества благоверного государя цесар (...)

19Созданный при Шувалове проект части III Уложения «О разном состоянии подданных вообще» приобретает теперь совершенно иное звучание. Воронцовы не только были хорошо знакомы с трактатом «О духе законов», – Роман Воронцов даже способствовал его переводу на русский язык45, – но и разделяли идею Монтескье о дворянской чести как ведущем принципе монархии. Позицию клана Воронцовых в этом вопросе хорошо иллюстрирует реплика графа Никиты Панина (в описываемое время он был одним из ближайших клиентов канцлера46) по поводу трактата Штрубе: «il [Штрубе] a dit tout ce qu’il a pu dire, а Монтескиу все Монтескиу останется»47. Поэтому кажется вполне логичным, что с приходом Р.И. Воронцова в Уложенную комиссию, шуваловский проект подвергся кардинальному пересмотру именно в направлении разработки дворянских сословных привилегий и их обеспечения «непременными» законами.

20Глава 1 «О разном состоянии подданных» была переписана полностью, причем вместо бессвязного набора критериев (вера, состояние ума, возраст, пол, чин), объединенных лишь понятием подданства, появилось относительно стройное изложение социальной структуры:

  • 48 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. 1, л. 157. (Курсив в отрывке наш – С.П.).

Все подданные в Государстве не могут быть одного состояния. Природа, заслуги, науки, промыслы и художества разделяют их на разные в государстве чины, из которых каждый чин имеет особливое своему званию приличное преимущество и право, от которых благополучие их единственно зависит, а все те в Государстве чины вообще составляют блаженство, могущество и силу империи, когда порядочно отправляемы и в их преимуществах безпрепятственно оставаться имеют48.

  • 49 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. 2, л. 1. (Так в оригинале – С.П.)
  • 50 И.Г.Г. Юсти, Существенное изображение естества народных обществ и всякого рода законов, СПб., 1770, (...)
  • 51 В России на протяжении большей части XVIII века не только слово, но и само понятие общество было не (...)

21Заметим, что в приведенной цитате изложено вполне законченное понимание чина как сословия, в том смысле, который вкладывался в понятия état и Ständ в современной Европе. Не случайно, в черновом реестре глав секретарь комиссии приписал на полях напротив главы 1 следующее замечание: «Сия глава сочинена из иностранных прав»49. В тоже время, глава 1 буквально переворачивала отношение между подданными и правителем, характерное для идеологии Петра I: условием «блаженства империи» является беспрепятственное обладание «чинов» сословными преимуществами, а не наоборот, «могущество империи» обусловливалось отказом «чинов» от собственных интересов и самопожертвованием. Данное представление соответствовало определению монархии у немецких последователей Монтескье, например И.Г.Г. Юсти: «Под верховной властию одного человека состоящая область, в которой положенныя в основание учреждения не колеблемо наблюдаются, где все чины правами своими пользуются, и где народ под установленными законами безопасно живет, есть по мнению моему умоначертание единоначалия»50. Р.И. Воронцов, пытаясь применить европейский опыт в русском «социальном» законодательстве, конструирует новую систему описания государства и общества51, где категории чин и состояние определяются не только относительно службы государю (государству), но и получают значение социальной группы, обладающей определенными в законе правами.

  • 52 «Купеческое право» было представлено в 1 редакции 19 главой, главное отличие «шуваловского» проекта (...)
  • 53 Проект нового уложения, составленный законодательной комиссией 1754-1766 года. Часть III : «О состо (...)

22Смысловым центром воронцовской редакции части III Уложения стала глава 22, которая была полностью посвящена дворянству, объявленному столпом русского государства. Глава 23, содержащая описание сословных прав купечества и городского населения, выступает как своего рода приложение к главе 2252. Воронцов и его сотрудники четко отграничивают только две сословные группы – дворянство и купечество, – пытаясь внутренне унифицировать каждую из них. Остальное население империи и его права не удостаиваются специального рассмотрения. Духовенство практически выпало из всех редакций проекта. Вероятно, это было связано с его особым статусом в государстве и наличием церковного права, а не столько с отрицанием его как чина. Положение же наиболее многочисленной части населения России резюмирует глава 20 «О беглых людях и крестьянах», где речь идет обо всех непривилегированных категориях и их главной обязанности перед государством – уплате подушной подати. Попытка выхода из тяглого чина или перемены места несения тягла автоматически расцениваются как бегство и преступление против «общественной пользы»53.

23Сравнение шуваловского и воронцовского проектов части III Уложения приводит нас к мысли, что конструирование социальных категорий Р.И. Воронцовым и его сотрудниками было связано не столько с государственной идеологией, желанием монарха или деятельностью бюрократической машины, сколько с проявлением воли «публики» – элитного дворянского «общества», которое стремилось закрепить имеющиеся права своего «состояния» и завоевать новые привилегии. Аристократическая партия в лице графа Романа Воронцова попыталась использовать Уложенную комиссию как инструмент реализации своих мечтаний, обретших отточенную риторическую форму в результате чтения Монтескье и Юсти. Однако борьба за новые привилегии для «главнейшего чина» оказалась совсем не простой, о чем свидетельствует сложная история текста главы 22 части III Уложения «О дворянах и их преимуществе».

«О дворянах и их преимуществе»

  • 54 Первый черновой вариант этого проекта хранится в РГАДА в фонде Кодификационных комиссий, он написан (...)
  • 55 РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 392-399. Данный список, подвергся значительной правке, послужившей (...)
  • 56 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 1154. Бумаги графа А.Р. Воронцова, т. VI, л. 268-280, Черновик тре (...)
  • 57 РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. I. л. 243-256об., 282-295.
  • 58 Проект нового уложения, текст под ред. В.Н. Латкина, с. 174-187.

24Проект 22 главы III части Уложения «О дворянах и их преимуществе» составлялся под прямым руководством графа Р.И. Воронцова и имеет три основные редакции. Первая редакция, в 16 статьях (в дальнейшем мы будем называть ее елизаветинской), относится к 1761 году (сохранился ее черновик и беловой список)54. Вторая редакция была создана в самом начале 1762 года, после вступления на престол Петра III (условно назовем ее петровской); известен только ее беловой список в 11 статьях, ставший основой для черновика третьей редакции55. Разработка третьей и последней редакции, в 24 статьях, началась также при Петре III, вскоре после издания знаменитого манифеста «О даровании вольности и свободы дворянству», и закончилась в 1763 году (поэтому ниже мы условно называем ее екатерининской); сохранился черновик56 и два беловых списка57, один из которых был опубликован В.Н. Латкиным58.

25Наибольший интерес представляют первая и вторая (елизаветинская и петровская) редакции проекта, поскольку они имеют существенные отличия в содержании, тогда как екатерининская редакция является лишь стилистическим вариантом петровской. В каком отношении друг к другу находятся первые две редакции, и существовали ли промежуточные варианты этих документов? Как мы сказали, елизаветинская редакция (1761 г.) полностью дошла до нас от черновика до беловика и здесь можно проследить все особенности работы над текстом. Следует отметить, что между беловиком и черновиком не существует промежуточных редакций. Все исправления, сделанные на полях черновой редакции, были внесены в беловик, в котором также имелась стилистическая правка на полях. И беловик, и черновик состоят из 16 статей, которые почти дословно совпадают, кроме последнего пункта, внесенного в беловую редакцию дополнительно.

  • 59 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 556-556об.; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 392.
  • 60 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 563.; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 392об.
  • 61 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 563об -564.; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 393-393об.
  • 62 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 565.; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 395.

26Статья 1 посвящена обоснованию сословных «преимуществ»: дворянство есть «первейший и главнейший» чин, потому что предки нынешних дворян заслужили честь и достоинство благодаря защите государства, и теперь их «достоинство и до потомков их в вечную память отцовских заслугов распространилась»59. Статья 2 объясняет, кто может быть причислен к дворянству: это, прежде всего, те «которые [из] знатных Российского государства древних фамилий произошли или в древние времена ис Пол[ь]ши или других государств в таких же знатных благородных фамилей в Россию перешли», а также те «которые доказать могут, что отцы и деды их уже с 1700 году в дворянской службе всегда неотменно находились»60. В статье 3 частично подтверждается «Табель о рангах» – в отношении тех, кто получил наследственные «дворянские преимущества» «по указам родителя нашего» по достижении обер-офицерского чина и чина коллежского секретаря и до издания Нового Уложения. Зато в статье 4 петровские узаконения подвергнуты пересмотру. Принцип получения дворянства за выслугу был введен (говорит автор проекта от имени царствующей императрицы) «государем родителем Нашим, по обстоятельству тогдашних времен», для поощрения дворян к наукам и к «военному искусству». Теперь же дворяне «с ревностию» упражняются «как в военных так и в статских делах», и поэтому произведенный в указанные чины не имеет права пользоваться дворянскими преимуществами без получения диплома, подписанного императрицей и не может передавать дворянство по наследству своим детям61. Таким образом, в явном стремлении ограничить размывание дворянского сословия, автор проекта открыто покушался на петровскую сословную систему. В статье 5 говорится о том, что дворяне, получившие свой титул от европейских коронованных особ, должны иметь на него подтверждение от российского самодержца. В статье 6 Герольдмейстерской канцелярии поручается сочинить подробный «шляхетной список или Матрикул, в которой порядочно расписать какие имянно фамилии до дворянства и до которого класса надлежат»62.

  • 63 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 565об.; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 395об.
  • 64 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 565об.; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 396.
  • 65 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 566 - 566об.; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 396об.
  • 66 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 567; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 398.
  • 67 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 569; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 398.
  • 68 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 570-572; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 389об- 390, 398об
  • 69 Монтескье считал, что дворянство в монархии не должно заниматься торговлей (De l’Esprit, livre XX, (...)
  • 70 Представители купечества не только защищали свои права, но и были возмущенны исключительным положен (...)

27В статье 7 делается очень важное заявление: все дворянство, не зависимо от титулов и классов, имеет равные «преимущества», т.е. права63. В дальнейших статьях эти права перечисляются. Так в статье 8 заявляется, что шляхетство имеет исключительное право на герб, а «никому не из шляхетных шляхетных гербов не иметь»64. Черновик статьи 9 начинался с утверждения о том, что «наиглавнейшая должность всех дворян» – служба государю и отечеству, поэтому «во все военные и штатские чины, считая в военной от прапорщика, а в штатских от секретаря кроме дворян впредь не производить». Однако здесь редактор белового списка задумался, перечеркнул «не» и приписал на полях: «Производить тол[ь]ко правами не пол[ь]зоватца, разве кто в военой дослужитца генерал аншефом, а в штатцких тайным действительным советником, тем их детям законорожденным правом дворянским пол[ь]зоватца». Далее выражалась надежда, что дворянство, чувствуя такую милость, превзошло бы в искусствах и науках «нешляхетных» ибо «оное пред нешляхетными преимущество дается им не для одной природы, а наипаче для признаваемого от них воспитания и обучения в науках превосходства»65. Статья 10 закрепляет дворянскую монополию на земельную собственность: «Не шляхетным деревень и земель ни каких не покупать»66. В статье 11 утверждается еще одна монополия: «Всякого звания заводов держать одному дворянству»67. Статья 12 вводит «равное ж преимущество дворянам и в заведении всякого звания фабрик», статья 13 запрещает заводчикам и фабрикантам «зделаных на заводах и фабриках товаров по городам в лавках не держать», а статья 14 велит все купечество «до содержания винокуренных заводов и к подрядам в поставке вина на кабаки не допускать». Наконец, статья 15 окончательно подтверждает дворянскую монополию на винокурение и предписывает сломать винокуренные заводы купечества68. Следует заметить, что отраженные здесь экономические предпочтения Р.И. Воронцова явно сформировались под влиянием представлений немецкого камералиста Юсти, который, в противоположность позиции Монтескье, защищал идею «торгующего дворянства» (соответствующий трактат Юсти был опубликован на русском языке в 1766 г., в переводе близкого к воронцовской партии Д.И. Фонвизина)69. Интересно также, что выбранные в Уложенную комиссию представители купечества проявили в данном случае осознанное понимание своих сословных интересов, дружно воспротивившись в челобитных 1762 года посягательствам дворянства на свои «исконные» права70.

  • 71 РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л, 399.
  • 72 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 603.
  • 73 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 573.

28Последняя, 16-я статья прошла основательную переработку. Черновой вариант гласит: «А какую дворянству над своими людьми власть иметь…в … Главе»71 – по-видимому, автор хотел отослать читателя к главе 19 «О власти дворянской» части III Уложения в которой говорилось, что «Дворянство имеет над людьми и крестьяны своими обоего пола и над имением их полную власть без изъятия, кроме отнятия живота…»72. Однако в беловике сказано: «Дворян кроме важных дву[х] пунктов по другим делам и преступлениям не пытать и пристрастному роспросу не подвергать, но обличать и одним свидетельством и другими явными подозрениями и доказательством, а по изобличении никаково и природе неприличного наказания яко то кнутом, плет[ь]ми, кошками и батогами им не чинить и на казенную работу не ссылать, а ссылать в дал[ь]ные сибирские городы на поселенье как то во второй части сего Уложенья по приличным главам довол[ь]но изъяснено»73. Таким образом, в статье 16 закреплена еще одна привилегия дворянского сословия, изначально предлагавшаяся Иваном Шуваловым в вышеупомянутом проекте фундаментальных законов. В целом, елизаветинская редакция главы «О дворянах и их преимуществе» была направлена против петровских принципов сословной политики, поскольку утверждала монопольное господство дворянского сословия в российском обществе.

29Петровская редакция 22 главы в 11 статьях (1762 г.) является переработкой елизаветинской редакции, как с точки зрения «штиля», так и содержания. Несмотря на очевидную преемственность в идеях и положениях, петровская редакция имеет одно существенное отличие – в нее включена «Статья [в]ос[ь]мая. О преимуществах дворянских», в которой утверждается «на вечные времена» дворянская вольность.

  • 74 Г.В. Вернадский, Манифест Петра III о вольности дворянской и законодательная комиссия 1754-1766 гг. (...)
  • 75 Рубинштейн, Указ. соч., с. 238
  • 76 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. II, л. 377, 380.

30Мнения историков по поводу датировки и происхождения данной статьи разошлись кардинальным образом. Г.В. Вернадский полагал, что Манифест «о вольности дворянства» 18 февраля 1762 года «целиком был внесен в проект будущей 22 главы» после публикации этого акта 20 февраля и его получении в Комиссии 22 февраля74. Данное мнение не объясняет, каким образом оказались возможными значительные разночтения целых фраз между текстами и отсутствие преамбулы Манифеста в Уложении. Н.Л. Рубинштейн считает, что петровская редакция на самом деле была закончена еще в елизаветинское время, включая упомянутую Статью восьмую, каковая и легла в основу Манифеста. В подтверждение своей гипотезы он приводит данные журналов Уложенной комиссии, где говорятся о том, что ее члены завершили к концу 1761 года создание части III Уложения и перешли к слушанию части IV. Однако, как мы уже заметили, Н.Л. Рубинштейну не был известен беловик елизаветинской редакции. В защиту датировки окончательного текста 22 главы концом елизаветинского царствования Рубинштейн указывал, что Уложенная комиссия подала в Сенат 21 сентября 1761 года представление о том, чтобы «фабрик и заводов никому кроме дворян не заводить», что вытекало из статей 18 и 19 второй редакции. Однако, как мы видели, заявления о дворянской монополии содержались уже в первой беловой редакции, и для такого представления не стоило специально составлять вторую редакцию. Так же довольно сомнительно выглядят утверждения о том, что «программа дворянской вольности попадает в текст проекта еще при Елизавете Петровне», на том основании, что «указание в п.5 на Петра I как “деда” государя внесено в текст первоначально в виде дополнения на полях», или что «в ст. 24 формулировка “отеческим нашим милосердием” тоже надписана дополнительно»75. Мы считаем указанные добавления простыми не имеющими значения вставками, т.к. в ст. 5, следующей за ст. 4 (или, по другой нумерации п. 5, где упоминание Петра, как «деда» было на полях), читаем прямо в тексте «вселюбезный наш Г[осу]д[а]рь дед», а в ст. 8 п. 7 черным по белому написано в самом тексте «по Отеческому Нашему попечению»76. Таким образом нет оснований датировать имеющийся список 22 главы концом елизаветинского царствования.

  • 77 Бумаги И.И. Шувалова // Русский Архив, 1867, № 1, с. 70-71.
  • 78 [А.В. Олсуфьев] Донесение о масонах (1756 г.) // Летописи русской литературы и древности, издаваемы (...)
  • 79 Г.В. Вернадский, Русское масонство в царствование Екатерины II, СПб., 1999, с. 34-35, 285-287.

31Мы предполагаем, что основой Манифеста 18 февраля 1762 г. и, позже, Статьи восьмой петровской редакции 22 главы Уложения был не сохранившийся отдельный проект, составленный Р.И. Воронцовым в связи с работой Уложенной комиссии и получивший известность в узких правительственных кругах уже в 1761 году. Данная гипотеза основана на косвенных свидетельствах. Известная записка И.И. Шувалова «О дворянской службе», относящаяся к рассматриваемому времени, явно направлена против некого проекта упразднения обязательной службы дворянства, появление которого и заставило автора высказаться письменно: «Надобно теперь учредить, чтоб без крайней нужды […] никто из службы не ходил». Шувалов считал, что последствия такой «вольности» могут быть вредны государству: «Пойдут в отставку многие дворяне, имевшие низшие чины, не имеющие довольного достатка и те, в которых склонности нет себя отличить и знания должности отечеству быть полезным». Для привлечения дворянства к службе, а также для распространения просвещения он предлагал: «Установить школы и гимназии по разным местам», а именно, в каждом уезде должна быть школа, а в каждой губернии – гимназия. Пройдя эти две ступени, дворянин должен будет выбрать, где ему закончить свое образование, – в университете, академии, кадетском корпусе или инженерной школе. И только «потом дать волю служить или нет», считал Шувалов. Он был искренне уверен, что молодые дворяне, «получив надлежащее просвещение», не захотят «возвратится во свое темное жилище»77. Вполне вероятно, что так подробно высказаться по вопросу службы И.И. Шувалова заставило выдвижение идеи «вольности дворянской» главой Уложенной комиссии. Интересное свидетельство оставил князь М.М. Щербатов, входивший в конце 1750-х-начале 1760 годов в масонскую ложу, «гранметром» которой был граф Р.И. Воронцов78. Как известно, масонские ложи елизаветинской эпохи представляли собой своего рода светские клубы, где столичные дворяне обсуждали и политические вопросы79. Щербатов указывает, что Роман Воронцов постоянно твердил о вольности дворянства.

  • 80 М.М. Щербатов, Указ.соч., с. 118.
  • 81 Екатерина II, Записки, СПб., 1907, с. 524.
  • 82 С.М. Соловьев, Сочинения, кн. XIII, М., 1994, с. 12.
  • 83 Донесения графа Мерси д’Аржанто императрице Марии-Терезии и государственному канцлеру Кауницу-Ритбе (...)
  • 84 Anecdotes Russes ou LETTRES d’un officier allemand a un gentilhomme livonien, écrites de Peterbourg (...)
  • 85 Екатерина II, Записки, c. 532-533.
  • 86 Между тем, сам Волков, перечисляя свои «заслуги» в царствование Петра III в оправдательном письме к (...)
  • 87 Екатерина II, Записки, c. 532.
  • 88 Донесения графа Мерси д’Аржанто, c. 82.

32Данные свидетельства и сравнительный анализ текстов заставляют нас предполагать, что проект о вольности дворянства был создан Р.И. Воронцовым в конце царствования Елизаветы. Вероятно, этот проект не попал в елизаветинскую редакцию 22 главы вследствие противодействия Шуваловых и позиции самой императрицы, не пожелавшей отступать от принципов своего отца. Вступление на престол Петра III открывает перед Р.И. Воронцовым возможность вернуться к обсуждению своей идеи. М.М. Щербатов упоминает «нередкия вытвержении государю от графа Романа Ларионовича Воронцова о вол[ь]ности дворянства»80. Екатерина II, писала, что в начале царствования ее мужа, «Роман Ларионович, опаснее всех был по своему сварливому и переменчивому нраву»81. Вероятно, Воронцов, оказывавший влияние на императора также и через свою дочь Елизавету Романовну, настаивал на немедленном официальном провозглашении права вольности. В результате, во время своего первого появления в Сенате 17 января 1762 года Петр III объявил «дворянам службу продолжать по своей воле, сколько и где пожелают, и когда военное время будет, то он все явится должны, на том основании, как и в Лифляндии с дворянами поступается»82. Сообщение австрийского посла графа Мерси д’Аржанто подтверждает, что еще до издания Манифеста существовал проект перечисляющий все указанные в нем «вольности». Посол рассказывает об известном посещении Сената Петром III и сообщает еще 1 февраля (по новому стилю), что русскому дворянству будет дозволено «беспрепятственно уезжать в чужие страны, отказываться от гражданской и военной службы, принимать места при иностранных дворах и вообще пользоваться всеми теми же правами свободы, какие даны подданным других монархических государств; следовательно, ко всеобщей радости народа (der Nation), ему даны такие преимущества, которые давно уже составляли предмет его самых горячих желаний»83. Радость «народа» была столь велика, что, по свидетельству современника: «La Noblesse en est si sensiblement touchée, qu’elle a déclaré, qu’elle vouloit dresser une statue d’or a leur libérateur»84. Екатерина II писала в своих мемуарах, что утром 17 января 1762 года она встретила в передней «плачущего и вне себя от радости» князя М.И. Дашкова (мужа Екатерины Романовны Воронцовой), который, подбежав к ней, сказал: «Государь достоин, дабы ему воздвигнут штатую золотую; он всему дворянству дал вольность, и с тем едет в Сенат, чтоб там объявить». Императрица с нескрываемой иронией задала риторический вопрос: «Разве вы были крепостные и вас продавали доныне?». «У всех дворян велика была радость о данном дозволении, – писала Екатерина II, – и на тот час совсем позабыли, что предки их службою приобрели почести и имение, которым пользуются»85. Кроме того, императрица указала имя автора этой затеи, и удивительно, что историки не обращали на ее свидетельство никакого внимания, пользуясь явно баснословным анекдотом М.М. Щербатова о написании Манифеста Д.В. Волковым86. В т.н. «Записке на российском языке» Екатерина II пишет: «Роман Воронцов и генерал-прокурор [А.И. Глебов] думали великое дело делать, доложа Государю, дабы дать волю дворянству, а в самом деле выпросили ни что иное окроме того, чтоб всяк был волен служить или не служить»87. Ее свидетельство подтверждается донесением посла Мерси д’Аржанто о том, что «главными виновниками» новых распоряжений можно считать «генерал-прокурора Глебова и сенатора Воронцова»88.

«Свобода дарованная русскому дворянству, сама по себе есть ни что иное, как призрак…»

  • 89 Я.Штелин, Записки Штелина о Петре Третьем, императоре Всероссийском // ЧОИДР, 1866, кн. 4, отд. 5, (...)
  • 90 Донесения графа Мерси д’Аржанто, с. 116.
  • 91 Штелин, Записки // ЧОИДР, с. 103.
  • 92 Правда К.С. Леонард, полагая, что взятый за основу текст принадлежал Р.И. Воронцову, не исключает у (...)

33Итак, идея «вольности дворянской» вышла из Уложенной комиссии Воронцова. Однако сам Манифест о вольности появился через месяц после посещения императором Сената. Почему Манифест был опубликован так поздно? Наконец, почему Манифест не включал все те широкие дворянские права и привилегии, которые были уже описаны Уложенной комиссией, а ограничился отменой обязательной службы? По-видимому, в период с 17 января по 18 февраля 1762 года развернулась работа по составлению Манифеста, которая вылилась в борьбу между разными политическими позициями высших чиновников империи. Р.И. Воронцов представил свой проект расширения дворянских прав с утверждением монополий дворянства на землю и крепостных, винное производство и торговлю. Ставленники П.И. Шувалова – генерал-прокурор А.И. Глебов и секретарь императора Д.В. Волков – не могли допустить утверждения подобной монополии. Вероятно, их мнение разделял и сам Петр III, который, по утверждению Якоба Штелина, заявил о «намерении поручить составить проект, как поднять мещанское сословие в городах России, чтоб оно было поставлено на немецкую ногу, и как поощрить их промышленность»89. В начале февраля 1762 года граф Мерси Д’Аржанто сообщал в Вену: «Всеобщая радость русского дворянства, по поводу дарованных в будущем льгот, сильно уменьшилась, от тех затруднений, которые встретились при потребовавшемся подробном разъяснении главного манифеста, возвещающего эту царскую милость, потому что, хотя Государю были представлены два различных проекта, по которым русским уже предоставлялись гораздо меньшие права, чем те, какими пользуется лифляндское дворянство, тем не менее оба они отвергнуты Государем, даже по той только причине, что даруемая по ним свобода слишком велика»90. Таким образом, из проекта Р.И. Воронцова в Манифест вошла только первая часть, касающаяся отмены обязательной службы дворян. Составление Манифеста завершил генерал-прокурор Глебов, написавший преамбулу к уцелевшему куску текста Воронцова и изменивший стиль отдельных предложений. На его участие указывает Штелин, который пишет также, что Глебовым «были сочинены и другие два замечательные указа о Свободе русского дворянства и об учреждении Экономической коллегии для управления монастырскими имениями»91. Факт принадлежности авторства Манифеста двум личностям – Р.И. Воронцову и А.И. Глебову – подтверждает и приведенная выше цитата из мемуаров Екатерины II92.

  • 93 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. II, л. 378-387.

34Однако Р.И. Воронцов не мог остановиться на достигнутом. После заявления Петра III в Сенате 17 января и накануне публикации Манифеста 18 февраля 1762 года, он включает полный текст своего проекта в беловик петровской редакции Уложения, надеясь на его утверждение в будущем. К данному выводу приводит изучение текста петровской редакции. Во-первых, сама структура документа указывает на то, что Статья восьмая является явно «инородным телом» по отношению ко всему тексту, она нарушает логическое построение документа, его структуру. В отличие от прочих статей главы 22-й, эта статья сама разбита на статьи и подстатьи, чего нет ни в других статьях 22-й главы, ни во всей III части Уложения. Это заметил автор следующей, екатерининской редакции, который и привел форму Статьи восьмой в соответствие с общей структурой Уложения93. Во-вторых, при простейшем сравнении становится очевидно, что отдельные положения Cтатьи восьмой легли в основу текста Манифеста. Это позволяет предполагать, что вставная 8-я статья как раз и является тем самым проектом Р.И. Воронцова «О преимуществах дворянских», или первым вариантом Манифеста, который отверг Петр III. В третьих, все статьи 22 главы, кроме восьмой, прямо восходят к елизаветинской редакции, между тем как восьмая статья не имеет в бумагах Уложенной комиссии никаких черновиков или набросков, что также указывает на ее постороннее происхождение.

35Таким образом, приведенные факты указывают, что текст Статьи восьмой восходит к отдельному проекту, возникшему вне Уложенной комиссии. Мы предполагаем, что это проект Манифеста «о вольности», составленный Р.И. Воронцовым после объявления императором в Сенате дарования вольности российскому дворянству. Рассматриваемый проект был положен в основу окончательного варианта Манифеста 18 февраля 1762 года, в редакции А.И. Глебова, противника воронцовской партии и сторонника шуваловского курса. Его большая часть была отвергнута, т.к. завышенные претензии дворянства явно не устраивали Петра III. Воронцовский проект предоставлял дворянскому сословию сословные права, превосходившие не только Манифест 1762, но Жалованную грамоту 1785 года. Несмотря на неудачу, Р.И. Воронцов, пользуясь своим положением главы Уложенной комиссии, включил полный текст своего проекта в беловик петровской редакции 22 главы. Но, как известно, проект «новосочиненного Уложения» не был «конфирмован» ни Петром III, ни Екатериной II.

  • 94 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. II, л. 381.
  • 95 Цит. по: О.А. Омельченко, «Законная монархия» Екатерины Второй: Просвещенный абсолютизм в России, М (...)

36На основе имеющихся архивных материалов, вполне можно реконструировать первоначальный проект Р.И. Воронцова. Статья 8 второй редакции, как мы уже отметили, является вставным документом. Проект Воронцова «о преимуществах дворянских» имел продуманную программу дворянской деятельности вне службы. «Вольность дворянства» должна была быть подкреплена экономическими основаниями. Дворянин, оставивший службу, мог применить свои силы в хозяйственной деятельности. Автор проекта предполагает введение особых льгот для дворян: им предоставлялись привилегированные условия в экономической сфере, которые исключали конкуренцию представителей других сословий в наиболее прибыльных областях промышленности и торговли. Кроме того, Р.И. Воронцов, желая закрепить навеки перечисленные права дворянства, пытался связать монарха и его приемников данным актом, как своеобразным договором о взаимной верности государя и дворян. Об этом свидетельствуют заключительные фразы первой части, которые проникли и в текст Манифеста «о вольности». Показательно, что, несмотря на разногласия по поводу прав дворянства (прежде всего экономических), Р.И. Воронцов и А.И. Глебов сошлись в вопросе об ограничении самодержавия посредством «непременного закона», предписывавшего сохранения незыблемых прав и привилегий дворянства. Этот пункт проекта Р.И. Воронцова буквально повторен в Манифесте 18 февраля 1762 года. В подлиннике второй редакции 22 главы выделена в черную рамку фраза о том что вольность дворянства будет непременным правилом для монарха и «ниже преемники Наши по Нас вотмену сего в чем либо поступить могут: ибо сохранение онаго будет им непоколебимым утверждением самодержавнаго Всероссийского престола»94. Эта фраза была исключена из екатерининской редакции Уложения, поскольку любое ограничение политической воли государя претило Екатерине II, которая 11 февраля 1763 года заявила членам Комиссии «о вольности дворянской», что дворянство «сохраняется при полученной свободе», и она даже согласна конфирмовать все, что «помянутое собрание придумает к умножению в России дворянской свободы», при условии что «самодержавная власть в российском государстве, которою империя издревле управляется, в своей силе оставалася»95. Не случайно ни А.И. Глебов, ни Р.И. Воронцов не попали в состав упомянутой комиссии, хотя проект 22 главы и был передан статс-секретарю Г.Н. Теплову для разработки нового проекта дворянских преимуществ.

  • 96 Донесения графа Мерси д’Аржанто, с. 82.
  • 97 Об этом свидетельствует исследование И.В. Фаизовой, см.: И.В. Фаизова, «Манифест о вольности» и слу (...)

37Очевидно, что для авторов Манифеста самым сложным оставался вопрос о гарантиях прав дворянства со стороны самодержца. Дворянская элита отдавала себе отчет в том, что, по словам иностранного наблюдателя, «свобода дарованная русскому дворянству, сама по себе есть ни что иное, как призрак, потому что при таком деспотическом правлении, как здешнее, никак не могут существовать основной закон и прочие привилегии»96. Отсюда происходила идея, основанная на концепции «истинной монархии» Ш.Л. Монтескье: гарантировать новые сословные привилегии российских дворян фундаментальными законами. Как известно, данная мечта дворянства так и не была реализована в XVIII в. Впрочем, на практике, теоретически неограниченная власть «деспота» имела пределы: как не претила Екатерине II мысль о конфирмации манифеста об отмене обязательной службы дворянства, ей пришлось признать и применять его положения на практике97, а впоследствии и подтвердить его в Жалованной грамоте 1785 года.

* * *

38Первая в русской истории попытка закрепить в своде законов права и привилегии сословий была обусловлена целым рядом причин. Идея фиксации сословных привилегий была связана с изменением понимания роли государства и входящих в него «состояний» в сознании представителей политической элиты в середине XVIII века. Данные идейные изменения легли на подготовленную почву дворянских социально-экономических интересов и нужд, требовавших отмены обязательной службы благородного сословия. И то и другое было бы невозможно вне процесса европеизации дворянства. Новый опыт, приобретаемый при близком знакомстве с западной цивилизацией, вел представителей «просвещенного» дворянства по пути реформ. Стремление создать «благоучрежденное» или «благополисованное» государство (un état bien policé) с первостепенной ролью нобилитета очевидно в «прожектах» дворянских реформаторов. В этой ситуации, в 1750-е гг., концепция «умеренной монархии» (monarchie tempérée) Монтескье приобретает известную актуальность у русских просвещенных вельмож, пытающихся отклонить от России упреки в деспотизме и, используя идеи французского просветителя, оправдать законодательное закрепление привилегированного статуса дворянского сословия. Появление в проектах елизаветинской Уложенной комиссии подробного описания прав и «вольностей» дворянского и купеческого «состояний» было вызвано развитием политических представлений дворянской элиты середины XVIII века, свидетельствовало о знании западных политических теорий и было результатом глубокого осознания своих социальных интересов, выраженных в европеизированных терминах и концептах.

39Созданный «юридической школой» российской историографии образ государства, «дирижирующего» социальными процессами, при ближайшем рассмотрении распадается на ряд институциональных механизмов, которые используют те или иные социальные группы для реализации своих представлений об общественном порядке. Рост группового самосознания ведет русское дворянство к попытке закрепления своего сословного статуса в законодательстве. Противоречие позиций П.И. Шувалова и Р.И. Воронцова отражает два разных понимания отношения подданных и государства. Сторонник модели петровского государства как унифицированного «сообщества служения» «чинов» ради «общего блага», Шувалов даже не пытается определить статус сословий в проекте Уложения. Напротив, Воронцов, утверждая, что права и частное благополучие «состояний» обеспечивает процветание всего государства, выступает с программой юридического закрепления сословных привилегий. Поддержка этих идей частью придворной элиты обеспечила успех Воронцова, выразившийся в частичной законодательной реализации его проекта в Манифесте о «вольности дворянской». Показательно, что Манифест 18 февраля 1762 года, неизменно интерпретировавшийся юридической школой историографии как часть государственной политики «эмансипации сословий» сверху, в действительности оказался значимой уступкой государственной власти дворянскому «обществу». О вынужденном характере этой уступки свидетельствует поведение Екатерины II, которая с гневом и раздражением отзывается о Манифесте и, тем не менее, узаконивает и реализует его положения.

Haut de page

Notes

1 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. 1, л. 282.

2 Наиболее значимые исследования по истории Уложенной комиссии 1754-1766 гг.: В.Н. Латкин, Законодательные комиссии в России XVIII столетия : историко-юридическое исследование, т. I, СПб., 1887, с. 80-184; Г.В. Вернадский, Манифест Петра III о вольности дворянской и законодательная комиссия 1754-1766 гг. //Историческое обозрение (Петроград), 1915. Т. XX; Н.Л. Рубинштейн, Уложенная Комиссия 1754-1766 гг. и ее проект нового уложения «о состоянии подданных вообще» : к истории социальной политики 50 - начала 60-х годов XVIII в. // Исторические записки (М.), 1951. Т. 38.

3 Цит. по: Рубинштейн, Уложенная Комиссия 1754-1766 гг., с. 220.

4 ПСЗ, собр. I, т. XIV, № 10283.

5 П.П. Пекарский, История Императорской академии наук в Петербурге, т. 1, СПб., 1870, с. 684.

6 ПСЗ, собр. I, т. XIV, 10.283, Стлб. 204-206.

7 В состав комиссии в 1754-60 гг. Входили : генерал-рекетмейстер И.И. Дивов, действительный тайный советник и член Юстиц-коллегии И. Юшков, вице-президент Юстиц-коллегии Ф.И. Эмме, статский советник Н. Безобразов, коллежский асессор В. Ляпунов, профессор Академии Наук Ф.Г. Штрубе де Пирмонт и бургомистр Главного магистрата – И. Вихляев

8 См. : М.М. Щербатов, О повреждении нравов в России : подлинный авторский текст //«О повреждении нравов в России» князя М.Щербатова и Путешествие А.Радищева, Факсимильное издание. М., 1983. Приложение, с. 111.

9 Он писал о них в своих мемуарах: «Ces deux Magistrats consommés dans la science des loix travailloient sans relâche à la besogne dont ils etoient charges». См. : Anecdotes et Recueil de coutumes et de Traits D’Histoire Naturelle particuliers aux différens peuples de la Russie par un voyageur qui a séjourné treize ans dans cet empire. A Londres, 1792. Tome sixième, p. 90.

10 Рубинштейн, Указ. соч., c. 223.

11 Щербатов, Указ. соч., c. 111. Впрочем, косвенное подтверждение версии Щербатова, можно обнаружить, в устном распоряжении императрицы, данной Комиссии при возвращении проекта уголовного уложения. 27 марта 1761 года секретарь императрицы и управляющий ее Кабинетом А.В. Олсуфьев возвращая Комиссии две первые части Уложения, передал повеление Елизаветы, чтобы «во оном новосочиненном Уложении за подлежащие вины смертные казни не писать». См.: Латкин, Указ. соч. c. 95.

12 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. 1, л. 1-2.

13 Среди терминов, наиболее часто употребляемых по отношению к социальным группам в проекте нового Уложения, выделяются два понятия – «чин» и «состояние». Они оба хорошо известны современникам и часто встречаются в более ранних источниках. Нужно отметить, что эти понятия близки европейским терминам, обозначавшим «большие социальные группы», например французским словам ordre («чин») и état («состояние»), которые выступают в отдельных случаях как синонимы. Причем множественный список значений этих терминов совпадает практически полностью. Например, самое распространенное значения слова чин – порядок, так же как французского ordre, в то время как état в самом широком значение есть состояние. Во французском оба эти слова имели столь же много значений как чин и состояние в русском, но это почему то не привело историков к выводам о том, что они «явно не подходили для обозначения больших общественных групп» (Г.Л. Фриз, Сословная парадигма и социальная история России//Американская русистика: вехи историографии последних лет : императорский период : антология, сост. М. Дэвид-Фокс, Самара, 2000, с. 126-127). Термин чин действительно многозначен, и это связано с тем, что он восходит к глаголу чинити, чинить – т.е. делать, составлять, устанавливать порядок. Соответственно ведущие значение чина – порядок. Сохранившиеся в современном русском языке глаголы бесчинствовать – наводить беспорядок («без чина» означает беспорядочно) и чинить – приводить в порядок, свидетельствует о связи чина и порядка. Поэтому в социальной сфере чин может обозначать «сонм», «собрание», в том числе объединение по определенному «порядку» как небольшого коллектива, так и «большой группы людей» (См.: И.И. Срезневский, Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам, т. 3: Р-Я. СПб., 1912, с. 1519-1522; П.Я. Черных, Историко-этимологический словарь современного русского языка, т. 2. М., 1999, с. 390).
В источниках XVII-XVIII вв. мы встречаем всю гамму значений слова чин, но совершенно очевидно, что оно широко использовалось для обозначения крупных социальных категорий, в том числе непривилегированных. Так, в именном указе Петра I говорится «ежели кто из всяких чинов людей, кроме Шведского народа, пожелает в матросы: и те б люди к записке явились в Военной морского флота канцелярии; токмо ежели от помещиков и от вотчинников какие крепостные пойдут, чтоб шли, не учиня какого воровства и обиды оным помещикам и вотчинникам» (ПСЗ, т. VI, № 3752). Использование термина состояние более выборочное, и его распространение в середине XVIII века связано с осознанием необходимости точного аналога état и Ständ. В.Н. Татищев и Г.Н. Теплов использовали как аналог немецкого понятия Ständ, созвучный ему термин стан, который, по-видимому, был заимствован в значении «общественной группы» из польского языка еще в XVI веке (Словарь русского языка XI-XVII вв., вып. 27. М. : Наука, 2006, с. 195). В.Н. Татищев в своем трактате «Разговор дву приятелей о пользе науки и училищах», говорит, что «законы гражданские» нужны «чтоб всяк свою должность знал, разность станов шляхетскаго, купечества и поселянства» (В.Н. Татищев, Избранные сочинения, Л., 1979, с. 124). Впрочем, термин стан оставался достаточно редким и уступал чину и состоянию, что заметно по документам елизаветинской Уложенной комиссии, в которых оба термина употребляются как синонимы.

14 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. 1, л. 3-3об.

15 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. 1, л. 106.

16 Эта фраза Монтескье («le gouvernement moscovite cherche à sortir du despotisme») в русском переводе середины 1760-х гг., сделанном А.П. Павловым. ОР РНБ, Эрм. № 42. [Монтескье] О прямом разуме законов, л. 59.

17 Трактат был опубликован сначала анонимно в 1748 г., а затем под именем автора в 1757 г. – через два года после смерти Монтескье. Несмотря на это имя сочинителя «Духа законов» было известно всей Европе, так на обложке лондонского издания 1750 года, значилось «translated from the French of M. De Secondat, Baron de Montesquieu». Немецкий перевод с именем автора появился в 1756 г.

18 Бумаги И.И. Шувалова // Русский Архив, 1867, кн. 1, с. 83.

19 Русский Архив, 1867, кн. 1, стлб. 82. По поводу датировки проектов И.И. Шувалова, см.: С.В. Польской, Политические проекты И.И. Шувалова конца 1750 – начала 1760-х годов // Философский век : Альманах, вып. 13 : Российская утопия эпохи Просвещения и традиции мирового утопизма / Cост. Т.В. Артемьева, М.И. Микешин. СПб., 2000.

20 Большую часть библиотеки императрицы составляли книги на французском языке по политической теории и истории. Было бы странным тратить немалые деньги на покупку редких книг определенного содержания только для украшения кабинета (зная при этом скупость императрицы). Формуляры библиотеки Академии наук так же свидетельствуют, о том, что в 1730-е гг. цесаревне Елизавете Петровне выдавались книги по политической истории. И наконец, императрица регулярно выписывала книжные новинки из Европы. Амстердамский агент Олдекоп, покупал по заказу государыни книги, отправляя в 1748 году журналы «Гисторической и политической меркурий» и «Мемории гисторические и политические», он присовокупил к ним «Журнал ученых». По его поводу он замечает «сумневаюсь, будет ли оной Вашему императорскому величеству угоден, ибо в оном гораздо болше о духовных и ученых, нежели о светских и политических делах написано». Последняя фраза, как и состав библиотеки императрицы, явно указывает на ее интересы. См.: Н.А. Копанев, Французские книги в Летнем доме императрицы Елизаветы Петровны // Книга и библиотеки в России в XVI- первой половине XIX вв., Л., 1982, с. 26-41; Он же, Книги императрицы Елизаветы Петровны // Книга в России XV – середины XIX вв., Л., 1990, с. 112-118; К.А. Писаренко, Повседневная жизнь русского Двора в царствование Елизаветы Петровны, М., 2003, с. 860.

21 См.: F.-D. Liechtenhan, La Russie entre en Europe : Elisabeth Ire et la succession d’Autriche (1740-1750), P., 1997.

22 A. Vandal, Louis XV et Elisabeth de Russie : étude sur les relations de la France et de la Russie au dix-huitième siècle, P., 1903, p. 198-222; F.-D. Liechtenhan, La politique étrangère sous Elisabeth Pétrovna // L’Influence française en Russie au xviiie siècle : Actes du colloque à la Sorbonne de mars 2003, P., 2004, p. 31-37.

23 См.: П.П. Черкасов, Двуглавый орел и Королевские лилии : становление русско-французских отношений в XVIII в. : 1700-1775. М., 1995.

24 См.: Е.Ф. Шмурло, Вольтер и его книга о Петре Великом, Прага, 1929; С.А. Мезин, Взгляд из Европы: французские авторы XVIII века о Петре I, Саратов, 2003, с. 91.

25 О Разуме законов, Сочинение Господина Монтескюия, с. 122. (Курсив наш – С.П.). Обратите внимание, что В. Крамаренков заменил, считавшимся оскорбительным, «московитское» на «Российское». О соотношении этих понятий во французских текстах XVIII века см.: Р. Десне, Московия, Россия, московиты, россияне и русские в текстах Вольтера // Вольтер и Россия, М., 1999, с. 58-66.

26 [Strube de Pyrmont, Frederic Heinrich]. Lettres russiennes. [СПб.: тип. Aкад. Hаук,] 1760. Хотя нет прямых доказательств, того что императрица выступала заказчиком трактата Штрубе, можно привести ряд косвенных свидетельств этого. Трактат издан в императорской (академической) типографии на государственные деньги, а Штрубе с 1756 года уже не являлся членом Академии. Такое издание могло появиться только по распоряжению двора. Конспиративность, окружавшая эту публикацию, также указывает на заинтересованность двора. Даже если инициатором заказа выступал один из образованных вельмож (И.И. Шувалов или М.И. Воронцов), он не мог распорядиться в этом деле без одобрения императрицы.

27 См. о нем: Пекарский, Указ.соч., т. 1, СПб., 1870, с. 671-689.

28 Интересно также, что Штрубе утверждает: «L’Impératrice régnante … ayant ordonné en 1753, rédiger un nouveau Code pour mettre plus de conformité & de perfection dans les précédens, ont est dans l’attent de le voir bientôt achever par la Commission etablie à cet effet sous la direction de l’illustre Comte JEAN SCHOUVALOF» (Lettres russiennes. P., 206). Но почему «Жан Шувалов»? Сам Штрубе, будучи членом Комиссии, не мог не знать, что ею руководил граф П.И. Шувалов. Остается только гадать была ли это сознательная фальсификация, описка или все-таки намек на участие Ивана Шувалова (не бывшего графом) в деятельности Комиссии. Русский переводчик в данном отрывке прибавил уточняющую «отсебятину»: «[императрица] сию комиссию изволила поручить своему генералу фелдцейхмейстеру сиятелнейшему графу Петру Ивановичу Шувалову; а его сиятелство над сим вечной славы достойным с таким патриотическим усердием трудится, что уповают сию всей Империи полезную книгу скоро в печати видеть». ОР РНБ, ф. 550, ОСРК Q. II, 101, л. 124об-125.

29 ОР РНБ, ф. 550, ОСРК Q. II,101 : Российския (или Руские) письма на французском языке изданы 1760 г., а со онаго на российской язык переведены 1761 года.

30 ОР РНБ, ф. 550, ОСРК Q. II, 101, л. 3.

31 ОР РНБ, ф. 550, ОСРК Q. II, 101, л. 53-53об. В оригинале: «Malgré l’égalité du pouvoir, dont jouissent le Despote & le Chef d’un Etat civil, il est constant que le pouvoir de l’un découle d’une source, qui n’a rien de commun avec celle d’où vient le pouvoir de l’autre. Le premier, sans faire attention au bien général, se fait justement obéir en tout ce qui l’intéresse personnellement ; les serfs, qui lui appartiennent, n’ayant rien à eux, lui doivent tout. Le Chef d’un Etat civil se fait justement respecter en tout ce qui a rapport au bien public : sans quoi il ne pourroit remplir les devoirs attaches a sa dignité, ni conserver a ses sujets ce qu’ils ont, ou ce qui leur est dû. Il n’est absolu en ce qui regarde sa propre utilité, qu’autant que cette utilité est inséparable de son Etat», Lettres russiennes, Lettre Huitième, p. 95-96.

32 ОР РНБ, ф. 550, ОСРК Q. II, 101, л. 129.

33 «Правительство Российскои империи … есть самодержавная и такая гражданская монархия, что покоренные сему государству народы, управляются от единаго, теми законы и правилами, что самодержец, к общему благу народа своего за способно и приличнеишее разсудить изволите; а таких и договоров отнюдь там нет кои бы высокую волю власть и силу монаршу по делам правления его, в границы или пределы привесть могли», ОР РНБ, ф. 550, ОСРК Q. II, 101, л. 115-115об.

34 Lettres russiennes, Lettre Quatorzième, p. 201-202. Примечание (d). В русском переводе: «Часто помянутой А[втор] пишет будто шляхетство в корпус и общение монархи[и] с таким мнением и правилом вступает: «Нет монарха, нет шляхетства, не надобны дворяне, нет нужды в монархе». Это развращенное и совсем ложное мечтание свое, конечно, сей писец в ремарках славнаго Бакона обрел: «У которой монархи[и] шляхетства нет, та империя самое тиранство; так власно, как у турков». Тол[ь]ко по всем обстоятел[ь]ствам, без малейшаго сумнения, верить должно, что мудрой, а в писателях славной БАКОН, сие мнение об едином королевстве аглинском и о привилегиях тамошняго шляхетства праведно имел, которые привилегии с конституциею или установлением государства великобританскаго не раздел[ь]ны. Не бывало на свете подлинных монархей без того чина, которой мы шляхетством или дворянством называем; как мы теперь оное шляхетство в тех и в таких областях видим где королей нет?» ОР РНБ, ф. 550, ОСРК Q. II, 101, л. 119об-120об.

35 Монтескье говорит, что для монархии: «la maxime fondamentale est: point de monarque, point de noblesse; point de noblesse, point de monarque. Mais on a un despote» (De l’Esprit des lois, livre II, ch. IV). В русском переводе 1775 г.: «главное правило в сем состоит: без самодержца нет дворянства, без дворянства нет самодержца; но имеют там самовластнаго государя», О Разуме законов, сочинение Господина Монтескюия, переведено с французскаго В. Крамаренковым, т. 1. Спб., 1775, с. 32.

36 ОР РНБ, ф. 550, ОСРК Q. II, 101, л. 133об. Lettres russiennes, p. 220. Далее он утверждает: «Je passe aux personnes, qui forment ici le Tiers-Etat. On les a divisées en différentes classes, dans lesquelles ceux qu’on appelle Possadskie liodi, qui demeurent dan les villes & reviennent par-là à vos bourgeois, sont le plus considérables, parce que les marchands y sont compris», Lettres russiennes, p. 229-230. В русском переводе Tiers-Etat выступает как «третей чин Российской Империи», ОР РНБ, ф. 550, ОСРК Q. II, 101, л. 138об.

37 Заметки на книгу Струбе де Пирмонта // Сочинения императрицы Екатерины Второй на основании подлинных рукописей и с объяснительными примечаниями академика А.Н. Пыпина, т. 12. СПб., 1907, c. 673.

38 Достаточно сравнить ее вывод из книги Штрубе – «Un Grand Empire comme celui de Russie se détruiroit, s’il y étoit établi une forme de Gouvernement autre que Despotique», с фразой из «Антидота» – «les sujets se soient plaints de leur forme de gouvernement, et réellement c’est la seule qui puisse exister en Russie vu l’entendue de l’Empire» (Сочинения императрицы Екатерины II, т. 7, СПб., 1901, c. 82).

39 К.В. Финк фон Финкенштейн, Общий отчет о русском дворе // Ф.Д. Лиштенан, Россия входит в Европу. Императрица Елизавета Петровна и война за Австрийское наследство 1740-1750, Перевод В.А. Мильчиной. М., 2000, c. 291

40 Об уточненных датах жизни Р.И. Воронцова, см.: В.Н. Алексеев, Граф Роман Воронцов // Е.Р. Дашкова, Исследования и материалы, СПб., 1996, c. 204-205. В результате «административной чехарды» Роман Воронцов получает должность сенатора (16 августа 1760 г.). Положение графа Романа Воронцова в Уложенной комиссии объясняет письмо его брата Ивана от 21 октября 1760 г.: «письмо ваше от 12 числа сего месяца получил, в котором изволите писать, что вы главным для сочинения уложен’я и прав гражданских определены» (РГАДА, ф. 1261, оп. 3, д. 130, л. 193).

41 П.И. Шувалов жаловался императрице, что Р.И. Воронцов делал ему «крайния оскорблении немалое время, по изобретенным делам мною», в результате чего «дел пол[ь]за моя, заслуга и честь подозрительными зделаны и повреждены». См.: РГАДА, ф. 1261 : Воронцовы, оп. 3, д. 2762 : Письмо графа П.И. Шувалова к императрице Елизавете Петровне с жалобой на Романа Воронцова, Б.д., л. 1об.

42 К концу 1760 г. из нее выбыли А.И. Глебов, Ф. Штрубе де Пирмонт и И. Вихляев. На их места Воронцов продвинул А. Еропкина, ландрата Сиверса, асессора Дена и А. Квашнина-Самарина (РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 43 : Журналы комиссии).

43 «Апреля 7 начата слушаться собранием в комиссии 3-я часть», причем «оныя главы слушаны в доме графа Романа Ларионовича» // РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 42 : Черновые записки о собраниях комиссии… 1760, 1761 и 1762 гг. реестры входящих и исходящих бумаг, л. 53.

44 Рубинштейн, Указ. соч., с. 227.

45 Р.И. Воронцов писал своему сыну: «Рекомендуй Андреяну Ларионовичу [Дубровскому], чтоб он потрудился в переводе сочинения Монтескиева о Законах или о Разуме законов, а какую часть сего сочинения ему переводить, о том я писал к нему». См: Архив кн. Воронцова, т. 31. М., 1885. Письмо № 42 : Р.И. Воронцов – А.Р. Воронцову, 2 (13) генваря 1767 г., с. 55. А.Л. Дубровский (1732 – после 1779) – переводчик и писатель, окончил академическую гимназию, где служил до перехода переводчиком в Иностранную коллегию (1760). В 1766-1772 гг. он занимал должность переводчика русского посольства в Гааге при А.Р. Воронцове и Д.А. Голицыне.

46 См.: D. Ransel, The Politics of Catherinian Russia : The Panin Party, New Haven ; London., 1975, p. 38-44.

47 С.А. Порошин, Записки, служащие к истории его императорского высочества благоверного государя цесаревича и великого князя Павла Петровича, СПб., 1881, c. 227-228.

48 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. 1, л. 157. (Курсив в отрывке наш – С.П.).

49 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. 2, л. 1. (Так в оригинале – С.П.)

50 И.Г.Г. Юсти, Существенное изображение естества народных обществ и всякого рода законов, СПб., 1770, с. 89. (Курсив наш – С.П.). Немецкий оригинал вышел в 1760 году (Justi, Johann Heinrich Gottlob von. Die Natur und das Wesen der Staaten, als die Grundwissenschaft der Staatskunst, der Policey, und aller Regierungswissenschaften, desgleichen als die Quelle aller Gesetze, abgehandelt. Berlin; Stettin; Leipzig, 1760) и мог быть знаком Р.И. Воронцову, поскольку его брат канцлер активно выписывал книжные новинки из Европы.

51 В России на протяжении большей части XVIII века не только слово, но и само понятие общество было нерасторжимо связано с концептом государства. См.: А.А. Алексеев, Из истории общественно-политической лексики петровской эпохи // XVIII век. Проблемы литературного развития в России первой четверти XVIII века, Л., 1974, с. 315. Хотя, необходимо отметить, что уже во второй четверти XVIII века у «общества» появляется конкурирующее «узкое» значение: собрание индивидов, объединенных общими целями. Так один из шляхетских проектов 1730 года начинался словами «Ныне обществом сочиняется», где общество никак не коррелирует с государством. См.: Памятники новой русской истории, СПб., 1871, т. 1, отл. 2, с. 7.

52 «Купеческое право» было представлено в 1 редакции 19 главой, главное отличие «шуваловского» проекта в том, что он признает за купцами право торговли и промышленного предпринимательства, запрещая дворянам, крестьянам и разночинцам вступать в купеческие «торги и промыслы», а также провозглашая отмену и запрет частных монополий. Посадские цехи получали преимущества перед сельскими ремесленниками. «Воронцовский проект» разделяет содержание бывшей 19 главы на три (23, 24,25), причем глава 23 «право купеческое», приобретает совершенно иное звучание: исчезает пункт о запрете частных монополий, а купцы лишаются права на «заводы всяких металлов и минералов, винных и стеклянных», так как этим правом «только дворянство пользоватца должно». С другой стороны купечество получает фискальные льготы, право самоуправления и ограничение крестьянской торговли. Глава 24 и 25 практически совпадают с соответствующими пунктами 19 главы 1 редакции, и потому, в некоторых моментах противоречат содержанию 23 главы. Н.Л. Рубинштейн предполагает, что редакция этих глав так и не была завершена, возможно, из-за противоположных взглядов А.И. Глебова и Р.И. Воронцова на экономическую политику (Рубинштейн, Указ.соч., с. 246).

53 Проект нового уложения, составленный законодательной комиссией 1754-1766 года. Часть III : «О состоянии подданных вообще», текст под ред. В.Н. Латкина. СПб., 1893, с. 136-137.

54 Первый черновой вариант этого проекта хранится в РГАДА в фонде Кодификационных комиссий, он написан скорописью и имеет множество поправок, как в самом тексте, так и на его полях (РГАДА, ф. 342, оп. 1, д.63, ч. II, л. 392-399). Н.Л. Рубинштейн, используя косвенные данные, датирует его временем между 7 апреля и 21 октября 1761 года. Г.В. Вернадский и Н.Л. Рубинштейн считали данный черновик, первым вариантом 22 главы, которая была опубликована В.Н. Латкиным. Однако исследователям осталась неизвестна беловая редакция этого проекта, которая была составлена с учетом всех поправок известного чернового списка. Она была обнаружена нами среди бумаг Р.И. Воронцова в Научно-историческом архиве Института истории РАН в Санкт-Петербурге (НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 556-573об). Данная редакция является результатом соединения основного текста и всех имеющихся поправок чернового списка, а также новых вставок, внесенных рукой Р.И.Воронцова в беловой текст. Эта последняя редакция должна была войти в состав третей части Уложения, но смерть императрицы Елизаветы изменила ситуацию вокруг вопроса о дворянских правах, поэтому ее изъятый беловой список оказался в частном архиве Воронцова, а не в бумагах комиссии.

55 РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 392-399. Данный список, подвергся значительной правке, послужившей основой для составления первого варианта третьей редакции.

56 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 1154. Бумаги графа А.Р. Воронцова, т. VI, л. 268-280, Черновик третьей редакции, неизвестный ранее историкам, был обнаружен нами среди бумаг сына Р.И. Воронцова. Этот документ составлен на основе изменений второй редакции и на его полях внесены обширные вставки рукой Р.И. Воронцова (в статьи 15,19, 20), а также им полностью написана статья 23 на полях 24 (бывшей 23) статьи. На то, что черновик «екатерининской» редакции создан еще при Петре III, указывает начало 24 статьи, где слово «отеческим» выскоблено и поверх него написано «матерним Нашим милосердием» (л. 279).

57 РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. I. л. 243-256об., 282-295.

58 Проект нового уложения, текст под ред. В.Н. Латкина, с. 174-187.

59 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 556-556об.; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 392.

60 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 563.; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 392об.

61 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 563об -564.; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 393-393об.

62 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 565.; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 395.

63 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 565об.; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 395об.

64 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 565об.; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 396.

65 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 566 - 566об.; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 396об.

66 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 567; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 398.

67 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 569; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 398.

68 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 570-572; РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л. 389об- 390, 398об.

69 Монтескье считал, что дворянство в монархии не должно заниматься торговлей (De l’Esprit, livre XX, ch. XXI-XXII), на него ссылается аббат Куайе в свое критике Ляссэ. Юсти, переведя полемические работы Куайе и Ляссэ, в своем предисловии пришел к выводу, что, в отличии от Франции, для Германии торгующее дворянство необходимо. См.: Johann Heinrich Gottlob von Justi, Der Handelnde Adel dem der Kriegerische Adel entgegen gesetzet wird. Göttingen, 1756.

70 Представители купечества не только защищали свои права, но и были возмущенны исключительным положением дворянства по отношению к закону, как говорилось в их петиции 1762 года: «Россия имеет в себе во власти Божией от века монархическое, а не архистократическое (sic) владение: и как подлой, так и благородной, словом всякого рода и достоинства люди все равно подданнейшия Нашей Всемилостивейшей Государыни ея Императорскаго Величества раби, и как всем нам одна монархиня, так и закон Ея равно ж все подвержены быть долженствуем […] В новосочиненном уложении благородное дворянство совсем почти выключено из общаго всем закону, так что ни за какие вопиющия злодейства […] не токмо не пытать и ни чем на теле не наказывать, но и пристрастному расспросу подвергать» (НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, т. II, л. 598).

71 РГАДА, ф. 342, д. 63, ч. II, л, 399.

72 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 603.

73 НИА СПб ИИ РАН, ф. 36, оп. 1, д. 380, л. 573.

74 Г.В. Вернадский, Манифест Петра III о вольности дворянской и законодательная комиссия 1754-1766 гг. // Историческое обозрение (Петроград). Т. XX, 1915, с. 57-58.

75 Рубинштейн, Указ. соч., с. 238

76 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. II, л. 377, 380.

77 Бумаги И.И. Шувалова // Русский Архив, 1867, № 1, с. 70-71.

78 [А.В. Олсуфьев] Донесение о масонах (1756 г.) // Летописи русской литературы и древности, издаваемые Н.С. Тихонравовым, т. IV. М., 1861, Отд. III, с. 52.

79 Г.В. Вернадский, Русское масонство в царствование Екатерины II, СПб., 1999, с. 34-35, 285-287.

80 М.М. Щербатов, Указ.соч., с. 118.

81 Екатерина II, Записки, СПб., 1907, с. 524.

82 С.М. Соловьев, Сочинения, кн. XIII, М., 1994, с. 12.

83 Донесения графа Мерси д’Аржанто императрице Марии-Терезии и государственному канцлеру Кауницу-Ритбергу, с 5 января нового стиля 1762 года по 24 июля н. ст. 1762 года // Сб. РИО. Т. XVIII. СПб., 1876, с. 94.

84 Anecdotes Russes ou LETTRES d’un officier allemand a un gentilhomme livonien, écrites de Peterbourg en 1762. A Londres, MDCCLXIV, p. 42.

85 Екатерина II, Записки, c. 532-533.

86 Между тем, сам Волков, перечисляя свои «заслуги» в царствование Петра III в оправдательном письме к Г.Г. Орлову, не называет Манифест о вольности среди своих дел (Г.В. Вернадский, Манифест Петра III о вольности, c. 53).

87 Екатерина II, Записки, c. 532.

88 Донесения графа Мерси д’Аржанто, c. 82.

89 Я.Штелин, Записки Штелина о Петре Третьем, императоре Всероссийском // ЧОИДР, 1866, кн. 4, отд. 5, с. 103.

90 Донесения графа Мерси д’Аржанто, с. 116.

91 Штелин, Записки // ЧОИДР, с. 103.

92 Правда К.С. Леонард, полагая, что взятый за основу текст принадлежал Р.И. Воронцову, не исключает участия в создании его окончательной редакции, как А.И. Глебова, так и Д.В. Волкова. См.: C.S. Leonard, Reform and regicide: the reign of Peter III of Russia, Bloomington ; Indianapolis, 1993, p. 55-57.

93 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. II, л. 378-387.

94 РГАДА, ф. 342, оп. 1, д. 63, ч. II, л. 381.

95 Цит. по: О.А. Омельченко, «Законная монархия» Екатерины Второй: Просвещенный абсолютизм в России, М., 1993, с. 201.

96 Донесения графа Мерси д’Аржанто, с. 82.

97 Об этом свидетельствует исследование И.В. Фаизовой, см.: И.В. Фаизова, «Манифест о вольности» и служба дворянства в XVIII столетии. М., 1999. Глава 3 : Реализация манифеста Манифеста о вольности в практике дворянской службы в первое десятилетие правления Екатерины II, с. 99-167.

Haut de page

Pour citer cet article

Référence électronique

Сергей В. Польской, « «На разные чины разделяя свой народ…» », Cahiers du monde russe [En ligne], 51/2-3 | 2010, mis en ligne le 26 octobre 2013, Consulté le 24 avril 2017. URL : http://monderusse.revues.org/9190

Haut de page

Auteur

Сергей В. Польской

Institut d’histoire de la Russie de l’Académie des sciences de Russie (filiale de la Volga), Université de Samara

Haut de page

Droits d'auteur

2011

Haut de page