Navigation – Plan du site
Comptes-rendus
Russie ancienne et impériale

Robert E. Jones, Bread upon the Waters, The St. Petersburg Grain Trade and the Russian Economy, 1703‑1811

Виктор Захаров
p. 356-361
Notice bibliographique

Robert E. JONES, Bread upon the Waters, The St. Petersburg Grain Trade and the Russian Economy, 1703‑1811, Pittsburgh : University of Pittsburgh Press, 2013, 298 p.

Texte intégral

  • 1 П.А. Кротов, Осударева дорога 1702 года : Пролог основания Санкт‑Петербурга, Санкт‑Петербург, 2011, (...)

1Монография Роберта Джонса посвящена вопросу о том, как в России XVIII века решалась одна из важнейших проблем всех времен и народов – обеспечение продовольствием населения крупного города. Основанная Петром I новая столица России представляла в этом плане особый случай. Санкт‑Петербург был построен вдали от основных центров земледелия и животноводства, что изначально сделало проблему продовольственного снабжения существенной частью его истории. Стержневой сюжет монографии – доставка хлеба на берега Невы – вписан в широкий исторический контекст. Книга открывается занимательным экскурсом в историю основания Санкт‑Петербурга. В начале своего царствования Петр I стремился выйти не к берегам Балтийского, а к берегам Черного моря. Завоеванный царем Азов мог бы превратиться в Петрополис, если бы ему удалось убедить союзных государей повести широкомасштабную войну против Османской империи (p. 14). И Россия получила бы столицу на юг… Р. Джонс не первым высказывает подобные предположения, однако никаких документальных свидетельств, подтверждающих наличие у Петра I подобных планов, до сих пор не найдено. Автор также полагает, что замысел перенести столицу на берег Невы сформировался у царя уже после основания города и порта (с. 21). Более обоснованным представляется противоположное мнение о возникновении мысли сделать Петербург столицей в 1703 г., т.е. еще до строительства крепости и порта, недавно обоснованное петербургским историком П.А. Кротовым1.

  • 2 И.Д. Ковальченко, Л.В. Милов, Всероссийский аграрный рынок XVIII – начала XX века : Опыт количестве (...)

2Переходя далее к социально‑экономическому контексту избранной темы, автор знакомит читателя со сложными вопросами о формировании всероссийского рынка, о соотношении оброка и барщины в повинностях крепостных крестьян в различных регионах России, о вексельном обращении, кредите и банках, рекрутской повинности, свободе торговли и экспорта и т.п. Заметим, что Р. Джонс скептически относится к идее так называемого « всероссийского рынка», получившей особенную популярность в советской историографии, что было связано с проблемой генезиса капитализма в рамках концепции исторического материализма. Джонс утверждает, что обширные регионы России, в силу недостаточного развития внутреннего транспорта, прежде всего водных путей сообщения, существовали вне системы торговых связей. Так оказались отрезанными бассейны Десны и в значительной степени Днепра. Можно добавить также отсутствие налаженных связей центра страны с бассейном Западной Двины, который издавна имел выход к Балтике. Следует уточнить, что в данном случае автор лишь развивает суждения, высказанные уже в трудах советской историографии, подвергшей этот вопрос детальному анализу с привлечением математических методов. В капитальном исследовании И.Д. Ковальченко и Л.В. Милова было показано, что говорить о полноценно развитом едином рынке для России XVIII века преждевременно2.

  • 3 Полное собрание законов Российской империи, Собрание 1, СПб., 1830, Т.8, №5410, §11.
  • 4 Там же, § 31.

3Cправедливо отмечая важную роль кредита в развитии торговли хлебом, автор обращает внимание на Вексельный устав 1729 г. Ссылаясь на Дильтея, Р. Джонс полагает, что при оформлении векселя предусматривалось участие нотариуса, который должен был регистрировать сделку в своих книгах (c. 137). Это не совсем верно. Важнейшим удобством векселя была легкость и оперативность оформления, которая достигалась именно отсутствием требования регистрации или подтверждения в нотариальной форме. Нотариус не упоминается в Уставе как обязательный участник сделки3. Другое дело, что векселя могли регистрировать маклеры, т.е. посредники4. Вексель подлежал регистрации у нотариуса только в случае его протеста. В архивах сохранились книги записи протестованных векселей, которые представляют собой важный источник по истории вексельного обращения.

4Обращаясь к основной теме книги, Р. Джонс последовательно изучает законодательство и политику правительства, много внимания уделяет воссозданию конкретной картины того, как именно производилось снабжение Петербурга хлебом. Автор достигает очевидного успеха в разработке всех названных аспектов, создавая емкую и многогранную картину. Суть центральной проблемы оказывается весьма парадоксальной, как и многое в российской истории. Петр I основал новую столицу на северо‑западе страны, вдали от регионов, где производилось избыточное количество хлеба. Постоянный рост населения города и расквартированных здесь войск, а также тот факт, что Петр стремился создать в Петербурге главный внешнеторговый порт государства, остро ставили проблему организации транспортировки хлеба через всю страну. Анализируя исторические данные, автор в первую очередь обращает внимание на экономические факторы. Одним из важнейших индикаторов успешности снабжения он считает цены на зерно (или муку) в Петербурге и других регионах страны. Собственно, таким же образом поступало и российское правительство в XVIII веке, соотнося свою политику в отношении хлебной торговли с уровнем цен в Петербурге. Автор справедливо подчеркивает, что не воля помещиков, не указы правительства, не романтические представления земледельцев о гражданском долге, а именно экономический расчет находился в основе мотивации крестьян и помещиков‑землевладельцев, когда они решали, стоит ли производить хлеб на продажу или достаточно выращивать его только для личного потребления. В целом внимание автора к экономической мотивации, безусловно, является одним из достоинств рассматриваемой монографии, особенно на фоне многочисленных работ, где акцент делается на внеэкономическом принуждении.

  • 5 Э.Г. Истомина, Водные пути России во второй половине XVIII – начале XIX века, М., 1982.

5В связи с этим, автор отмечает парадоксальную ситуацию, сложившуюся в плодородных регионах страны, где наращиванию производства товарного хлеба мешало отсутствие экономического стимула : крестьяне не увеличивали посев, поскольку зерно здесь стоило крайне дешево, а вывезти излишки урожая на север было крайне сложно. Преодолеть эту проблему можно было в первую очередь за счет развития логистики и водного транспорта. Картина конкретных условий снабжения Петербурга хлебом более чем удалась автору. Хорошо известна книга московского историка Э.Г. Истоминой о водных путях России, написанная более тридцати лет назад и долгие годы являвшаяся практически единственным монографическим исследованием на данную тему5. Р. Джонс делает следующий важный шаг на этом направлении. В доставке хлеба в Петербург были задействованы основные водные пути России. Автор прослеживает процесс передвижения огромных масс зерна и муки на тысячи верст из южной России через центр на северо‑запад. Читатель зримо ощущает гигантский труд тысяч людей во многих подробностях и трудностях : от вывоза зерна зимним путем к пристаням в черноземных губерниях, отправки с весенним половодьем в судах всевозможных типов на Волгу, оттуда через Рыбинск и Тверь к Вышнему Волочку и далее – к Петербургу. Р. Джонс реконструирует трудности этого движения – мелководье практически на всех реках, пороги на Мсте, Тверце, штормы на озере Ильмень. Меры по преодолению этих препятствий, судя по книге Р. Джонса, в основном носили экстенсивный характер, сводясь к увеличению числа людей и лошадей, тащивших барки с товаром, и перегрузке поклажи на более легкие суда.

6Автор справедливо подчеркивает особую значимость транспортировки хлеба в Петербург для экономики страны в целом. Этот процесс, несомненно, способствовал развитию всевозможных промыслов в области судостроения, в производстве упаковочных материалов и ткани для парусов, в устройстве мельниц и винокуренных заводов, активизировал производство и продажу продуктов питания на всем пути следования хлебных грузов. Транспортировка хлеба через всю страну существенно расширяла рынок труда, создавала рабочие места как для квалифицированных (лоцманы, плотники), так и неквалифицированных (грузчики, бурлаки) людей.

7В изображении Р. Джонса, вся эта многотрудная деятельность выглядит вполне позитивно, если не сказать – оптимистично. Автор в целом положительно оценивает меры правительства по налаживанию инфраструктуры транспорта, как и роль частного капитала, носители которого использовали созданные пути. Мнение Р. Джонса о том, что организацию транспорта и торговли хлебом в России в XVIII веке отнюдь не следует считать примитивной, контрастирует с восприятием той эпохи большей частью российских историков разных поколений и широкой публикой. В России XVIII век обычно воспринимается как эпоха тяжелого крепостного гнета, изнурительного труда крестьянства, вынужденного отрабатывать невыносимую барщину или зарабатывать непомерный оброк. Именно такой образ отражен в знаменитой картине И.Е. Репина « Бурлаки на Волге», репродукция которой помещена на обложке книги Р. Джонса. На картине Репина бросаются в глаза изможденные лица и фигуры бурлаков, готовых упасть, если бы не лямки, в которые они впряглись ; корабль с грузом лишь контуром намечен на заднем плане. Напротив, в книге Р. Джонса мы прежде всего читаем о полных зерна судах, благополучно доставляемых в Петербург, о бурлаках, радующихся возможности заработка. Картина на обложке несколько противоречит общему настроению, которое возникает в результате чтения книги.

8Исследование транспортировки хлеба по водным путям получилось в книге Р. Джонса столь конкретным и ярким благодаря умелому использованию широкой источниковой базой, включающей новые материалы, извлеченные автором из российских архивов. Историкам торговли хорошо известно, что массовых серийных сведений о движении и продаже товаров, операциях купцов на внутреннем рынке сохранилось очень мало, особенно после 1753 г., когда в России были отменены внутренние таможни. Тем не менее, Р. Джонс сумел насытить монографию данными о движении хлебных грузов из центра страны в Петербург, обнаружив их в целом ряде российских архивов (РГАДА, РГИА, РГВИА, Архив СПб ИИ РАН). Это донесения местных властей, ведомости о прохождении судов, данные о ценах на хлеб, экономические и топографические описания.

9Нельзя не отметить и те страницы книги, где речь идет о политике российского правительства в отношении хлебной торговли. Автору удалось практически впервые в монографической работе проследить эволюцию этой политики на протяжении целого столетия. Выявить, как последовательно меркантилистский курс Петра I и его ближайших преемников подвергался ревизии при Петре III и Екатерине II, когда был взят курс на либерализацию торговли и разрешен свободный экспорт хлеба. Совершенно справедливо Р. Джонс отмечает влияние учения физиократов, хотя некоторые творцы тогдашней российской политики это отрицали.

  • 6 Ю.А. Поспелова, « Динамика и баланс внешней торговли России на азово‑черноморском направлении в кон (...)

10В последние десятилетия XVIII века правительство Екатерины II вынуждено было отступить от либерального курса на фоне роста цен на хлеб в Петербурге и запретить экспорт ржи и ржаной муки, основного продукта для питания населения столицы. Здесь возникает принципиально важный для экономической истории и теории вопрос : в самом ли деле экспорт хлеба из Петербурга способствовал росту цен на него в городе ? В полемике с Б.Н. Мироновым, приводя объективные данные, Р. Джонс приходит к выводу, что прямой связи между ростом экспорта и цен нет. Тем более, что экспорт ржи и ржаной муки к концу XVIII века сократился до минимума, но рост цен продолжался. Р. Джонс справедливо указывает на иные факторы роста цен : общий их подъем в связи с инфляцией к концу XVIII века, а также – что еще более важно – рост населения в России и в связи с этим рост внутреннего потребления хлеба (c. 199–200). В самом деле, доля вывозимого из всех портов хлеба была незначительна на фоне внутреннего потребления, о чем свидетельствуют данные, приводимые Р. Джонсом. С нашей точки зрения, не делает здесь погоды и расширение экспорта зерна через порты Черного моря, в частности через Одессу в начале XIX в., отмечаемое автором (c. 199). В 1797 г. товарооборот всех российских портов на Азовском и Черном морях, включая Одессу, составлял лишь 2 % внешнеторгового оборота России6.

11В любом случае, наблюдение Р. Джонса о взаимосвязи между ростом цен и внутренним потреблением касается не только хлеба, но и всего спектра товаров и, несомненно, требует более глубокого изучения. Дальнейшего исследования требует и динамика цен в данный период на основании объективных сведений, причем следует учитывать не только рублевое выражение цен, поскольку рубль подвергался постоянной инфляции, но и в иных сопоставимых единицах (например, эквивалент в серебре или в сравнительной стоимости ряда значимых товаров).

12В целом, в течение XVIII века российскому правительству не удалось разрешить задачу с взаимоисключающими целями – развернуть экспорт хлеба из Петербурга и обеспечить хлебом растущее население столицы в условиях значительных затрат на доставку продовольствия из плодородных районов. Тем не менее, Р. Джонс достаточно высоко оценивает эффективность правительства в Петербурге и в заключении отмечает, что эта задача все же была решена в начале XIX столетия. Столица осталась на своем месте, а на Черном море был создан новый порт, Одесса, специально предназначенный для экспорта хлеба, доставлявшегося из близлежащих плодородных районов по дешевым ценам. Так было устранено противоречие, заложенное Петром I при основании Петербурга.

13Что же в итоге ? В начале рецензии отмечалось, что по своим идеям книга Р. Джонса шире ее названия и стержневого сюжета. Действительно, подводя итог своему исследованию, автор касается одного из самых важных и глубоких вопросов российской истории нового времени : насколько характер и уровень развития России, ее политики позволяет отнести ее к числу европейских стран. Исследование снабжения хлебом Петербурга приводит автора к однозначно положительному ответу на этот вопрос. Как показано в книге, российское правительство успешно решило эту проблему, эффективно взаимодействовало с представителями частного капитала, предпринимателями, в этой сфере успешно применялись характерные для тогдашней Европы экономические методы и рычаги : кредиты, контракты, тарифы, льготы, при поддержке государства строились новые порты, каналы и т.д. Таким образом, Р. Джонс явно не разделяет мнение Р. Пайпса, который, указывая на неразвитость в России отношений собственности и отсутствие должного сотрудничества правительства и бизнеса, заключал, что Россия находилась « вне остальной Европы» (p. 268).

14Хотелось бы согласиться с Р. Джонсом. Но нельзя не видеть сложностей и противоречий в вопросе « европейского пути» России. И дело не только в крепостном строе. В конце концов, различные формы несвободы встречались в то время во многих западных государствах и до поры до времени свободно встраивались в рыночные отношения. Вопрос в самом ancien régime, установившемся в России в XVIII веке по образу и подобию правления Людовика XIV во Франции и Фридриха II в Пруссии. Этот режим сумел в условиях XVIII века обеспечить продовольствием столицу на севере и наладить экспорт зерна за рубеж из новых портов на юге, но не смог эффективно реагировать на вызовы новой эпохи, наступившей уже в XIX столетии, что и отмечает Р. Джонс в заключительных словах своей замечательной монографии, которая представляет собой существенный вклад в историографию истории России нового времени.

Haut de page

Notes

1 П.А. Кротов, Осударева дорога 1702 года : Пролог основания Санкт‑Петербурга, Санкт‑Петербург, 2011, c. 173.

2 И.Д. Ковальченко, Л.В. Милов, Всероссийский аграрный рынок XVIII – начала XX века : Опыт количественного анализа, М., 1974.

3 Полное собрание законов Российской империи, Собрание 1, СПб., 1830, Т.8, №5410, §11.

4 Там же, § 31.

5 Э.Г. Истомина, Водные пути России во второй половине XVIII – начале XIX века, М., 1982.

6 Ю.А. Поспелова, « Динамика и баланс внешней торговли России на азово‑черноморском направлении в конце XVIII в.», Вестник Московского государственного областного университета, Серия « История и политические науки», 2011, №2, c. 120 – 121.

Haut de page

Pour citer cet article

Référence électronique

Виктор Захаров, « Robert E. Jones, Bread upon the Waters, The St. Petersburg Grain Trade and the Russian Economy, 1703‑1811 », Cahiers du monde russe [En ligne], 55/3-4 | 2014, mis en ligne le 10 avril 2015, Consulté le 23 septembre 2017. URL : http://monderusse.revues.org/8028

Haut de page

Auteur

Виктор Захаров

Институт российской истории РАН

Haut de page

Droits d'auteur

© École des hautes études en sciences sociales, Paris.

Haut de page